Если там раздроблен таз – тоже надо разбираться, насколько сильно. Главное, чтобы уретра была цела, а кости таза можно собрать чуток попозже. Назначаю обработки и максимальные дозы эффективных, но безопасных для детей антибиотиков. Два раза в день. Щенок мелкий, рахитичный, блохи и вши кишат.
– Вот угораздило-то, – комментирую между делом.
Наверное, всё зря. В очередной раз всё зря…
Объясняю мальчишкам:
– У щенка может быть разорван мочевой пузырь, и ему нужно делать диагностическую цистографию…
Это когда рентгеноконтрастный препарат вводят в мочевой пузырь через уретру, чтобы посмотреть – не утекает ли жидкость, видимая на снимке как белое пятно, в брюшную полость. Если препарат на снимке обнаруживается за пределами мочевого, значит целостность его нарушена, и надо зашивать стенку пузыря и промывать брюшную от мочи. Про разорванные мочеточники и уретру лучше даже не думать.
Пацаны кивают, но в другое отделение клиники, где есть необходимый для диагностики препарат, щенка они, конечно, не повезут.
Ну, хоть умрёт в тепле… Что тут скажешь…
На массаж, ясное дело, я не успеваю. Медленно одеваюсь, наматывая поверх декольте толстый шарф и натягивая поверх чулок панталоны с начёсом. Успела, блеать…
* * *
Пришёл ответ из лаборатории: лептоспироз у овчарки отрицательный! Типа, вакцинальные титры. Звоню хозяину собаки, а он говорит:
– Мы пьём таблетки, что Вы прописали. И… он начал есть.
Ага! Сдохните, спирохеты, или кто вы там такие! Во-о-от что значит адекватный антибиотик! Ура-ура! Ликую!
Конечно, его надо было раньше начать давать, до того, как креатинин подпрыгнул, но по первым анализам крови вообще всё было в норме – не придраться. Зато через четыре дня вылезло вообще всё! Видимо, это пироплазмоз: анемия из-за массового разрушения эритроцитов маленькими паразитами, желтуха из-за нагрузки на печень, почечная недостаточность, возникающая из-за того, что микротромбы закупоривают мелкие сосуды почек. Или, всё-таки, «крысиная лихорадка»: инфильтрат, пропитанный кровью, характерен для этой болезни. А может и то, и другое.
* * *
Через несколько дней до меня доходит ещё одна хорошая новость: выясняется, что щенок жив.
– Мама того парнишки, который принёс щенка, днём пришла домой, стала перекладывать его с места на место, а на пелёнке – лужа, – рассказывает Эмма. – Мальчишка этого не заметил, потому и сказал, что щенок уже трое суток не писает. Ну, сейчас взбодрился. Приносили ставить ему новый внутривенный катетер – старый вытащил зубами. Капельницы делают дома сами.
А-пу-петь!
Вот что значит беспородный щенок. Какой-нибудь искусственно выведенный йорк давно бы уже помер в первые три минуты после укуса, а этот ещё сутки примороженный к забору лежал и оклемался после септицемии! Мои аплодисменты естественному отбору! И как жалок по сравнению с ним отбор человеческий!
– Ест, кусается, бодр и весел, – радостно докладывает Эмма.
Про остальных пациентов обратной связи нет, а спросить её про Фараона у меня не хватает смелости.
* * *
…Тогда я ещё не знаю, что спустя полгода овчарка придёт на вакцинацию. К тому времени она так окрепнет и поправится, что чуть не сожрёт коллегу. Это будет уже без меня.
Часто при нераспознанном лептоспирозе назначаются не те антибиотики – ни разу не эффективные. Лептоспиры продолжают размножаться, эритроциты разрушаются, болезнь прогрессирует, печёночные показатели устрашающе растут, собака желтеет, моча краснеет, – и вместо того, чтобы пересмотреть диагноз, всё это сваливают на ни в чём неповинные антибиотики. Отсюда и распространённое: «антибиотики сажают печень». Натуральный поклёп! Да, они влияют на печень, но не настолько же!
Приезжаю в гости к Насте, в реабилитационный центр.
Настя – хрупкая на вид девушка с ясными глазами небесно-голубого цвета и мечтательной улыбкой на лице. Этот её обманчивый, почти наивный вид с лихвой перекрывается упорством и огромной внутренней силой, с которыми она усердно работает с каждым поступающим сюда и часто безнадёжным животным.
Основные её пациенты – это собаки, но изредка бывают и кошки. Как правило, это спинальники, то есть животные-инвалиды с повреждением спинного мозга, отчего нарушается функция задних лап, – обеих или одной из них.
Помимо парализованных, сюда приезжают пациенты на восстановление после операций, с ортопедическими проблемами или же те, на кого безнадёжно махнули рукой неврологи. Центр – их последняя надежда.
Здесь есть небольшой стационар, где животные живут, получая свои процедуры.
– Спинальная походка, это что? – спрашиваю Настю, торопливо переодеваясь в халат.
– Значит рефлекторная, – отвечает она задумчиво, шелестя историями болезней, сложенными в картонную папку. – По сути – это обучение спинного мозга в поясничном отделе позвоночника.
