Понятно, что для собак вынужденные нагрузки не всегда приятны – они не понимают, что длительные процедуры и упражнения, доводящие до усталости, направлены на восстановление их качества жизни. В первые дни им трудно смириться с отсутствием хозяев, они скучают. Но через какое-то время всё-таки привыкают, – это я понимаю, глядя на резвящуюся под ногами мелочь. В природе выживает тот, кто сумеет вовремя приспособиться, и животные, попавшие в сложную ситуацию, в этом заметно опережают человека.
– А тут проходит гидротерапия, – с гордостью говорит Настя, подходя к круглому, высокому бассейну.
Воды в ней набрано немного, и она тёплая. Настя рассказывает, что начинаются водные процедуры с небольшого объёма воды, где собака не плавает, а вышагивает по дну, и врач, засучив штанины, ходит рядом. Физическая нагрузка на мышцы очень важна, и в воде расслабление одних групп мышц с нагрузкой других происходит оптимальным образом.
Затем воды набирается больше, и собака полноценно плавает – либо за вкусняшкой, либо за игрушкой. Некоторые поначалу испытывают панику, но потом тоже привыкают. Всё делается по расписанию, с применением таймера. Врач при этом остаётся снаружи бассейна и ходит следом, держа собаку за хвост, чтобы она не заваливалась набок.
– Пошли, массаж покажу, – говорит Настя, направляясь к Барону.
Мы заходим в кабинет, и Барон, увидев нас, реагирует ещё более радостно, чем в первый раз. Вдвоём укладываем его на бок.
Массаж в реабилитации значится особенным пунктом. Делается он довольно жёстко, с сильным, тщательным растиранием каждого участка лапы, начиная с кончиков пальцев. Затем следуют пассивные движения на сгибание и разгибание.
– Редко кто может пролежать на боку сколько надо, – объясняет Настя, сильными пальцами интенсивно растирая собаке сухожилие на лапе. – Так что часто приходится делать массаж в несколько этапов. Даже Барон часто капризничает.
Попутно она рассказывает про иглоукалывание, которое восстанавливает и улучшает нервную проводимость тканей. Про акупунктуру я наслышана: воздействуя на определённые точки, можно даже снимать эпилептические приступы, снижая степень их проявления или длительность.
Самым приятным для собак оказывается прогулка на улице, в ходе которой делается отжимание мочи.
– Бери пекинеса, пошли гулять, – говорит Настя, закрепляя на Бароне нечто из ремней, напоминающее детские ходунки – это специальный держатель для задней части тела.
Выходим на улицу. Весеннее солнце щедро нагревает воздух и землю, где уже вовсю начинает пробиваться городская зелень.
– Смотри, – объясняет Настя, – собака должна понять, где нужно справлять нужду, и сопоставлять свои ощущения с местом выгула. Обхватываешь рукой живот, находишь шарик мочевого пузыря и равномерно сдавливаешь его всей площадью ладони и пальцев… Давай, пробуй.
Долго, вспотев до седьмого пота, пробую отжать пекинесу мочу, обхватив мочевой пузырь ладонью, но у меня ничего не получается. Возможно, я просто боюсь давить слишком сильно.
– Не получаицца! – чуть не плачу я.
– Ну-ка… – Настя протягивает руку, обхватывает пекинесу живот, жмёт и с лёгкостью отжимает ему мочу – вот что значит опыт и годы работы со спинальниками. Затем то же самое она проделывает с Бароном.
Отводить мочу таким образом, помогая собаке – это главный навык, которому владельцы спинальников учатся в первую очередь. Делать это приходится как можно чаще, до четырёх раз в день ещё и потому, что такие пациенты чаще других страдают циститом.
Возвращаемся в помещение центра.
Там сейчас находятся несколько собак, и для каждой составлена своя программа реабилитации. Двое – это те самые весёлые, жизнерадостные пёсики, резво играющие друг с другом. Один из них – коротконогий беспородный маленький кобелёк с неврологией третьей степени. Глубокая болевая чувствительность есть, но задней частью тела он пользоваться не хочет. Сам не пѝсает.
Второй – это такса, после гемиламинэктомии97. Глубокая болевая отсутствует. Тоже сам не пѝсает.
С Бароном я уже познакомилась, он третий.
Четвёртый – это старый беспородный большой пёс, похожий на волка, подобранный доброй женщиной на автотрассе. Сбит машиной. В истории болезни написано, что у собаки увеличена печень, больны почки, по всему организму разбросаны множественные опухоли, простатит, вывих тазобедренного сустава. И помимо этого было внутреннее кровотечение, вызванное разрывом селезёнки в результате ДТП, разрыв брюшины и желудка, подкожная эмфизема, массовые кровоизлияния и гематомы. Кроме этого букета, в области диафрагмы находится пуля – видимо, когда-то в эту собаку тоже стреляли. Врачи в ходе операции удалили повреждённую селезёнку, зашили брюшину и желудок, перелили донорскую кровь. Затем псу ежедневно отводили катетером мочу, кололи болючие антибиотики, и он, по словам Насти, предсказуемо начал «жраться», то есть кусать врачей.
Пациент в реабилитационном центре для спинальников.
И вот попал сюда. Ходить он не хочет, как, впрочем, и жить, – просто потому, что это больно.
