Запиливаю один шприц в капельницу. Вскоре зеленоватый язык собачки становится розовым, и она начинает дышать самостоятельно. Сергей снова обрабатывает операционное поле, меняет перчатки на стерильные и оперирует. Щенок выходит бодрячком – он даже как будто не почувствовал, что какое-то время мамаша пребывала в состоянии кислородного голодания. Благо, хоть сердце не остановилось…
Бытует мнение, что если собаку можно поднять одной рукой, то с большой долей вероятности у неё есть эндокардиоз. По-другому это называется миксоматозная дегенерация митрального клапана – болезнь, как считают некоторые, сопровождающая ген карликовости у мелких пород. Вызывает, не побоюсь этого слова, митрально-трикуспидальную недостаточность.
У меня тогда поседели оставшиеся волосы в разных местах, хотя сатурация быстро выровнялась и всю дорогу показывала верхнюю отметку. Хозяину я сказала, что собачку лучше оставить до утра в стационаре, потому что её выкидон на наркозе сильно меня напугал. Видимо, он таки слышал мой вопль из хирургии, потому что с лёгкостью тогда согласился.
А теперь Ира предлагает мне постоять на наркозе, у йорка, да ещё и после той кошки! Ещё и недели не прошло!
«Да прошла, прошла уже неделя! – слышится в голове, как будто количество дней что-то решает. – Го работать!»
Начинаю саму себя бояться. Вот как дальше работать с этими потенциальными трикуспидальниками?
– Держи, – возвращает меня Ира из любезно подсунутых мозгом больных воспоминаний. И протягивает таблетку из своей коробочки с антидепрессантами. Беру. После чего она достаёт ещё три, которые съедает сама.
– С йорком, проходите, – говорит в это время жизнерадостная Аля, и в кабинет проходит женщина, держа на руках дрожащую собачку.
– Ой, я только так боюсь из-за наркоза, – говорит женщина нервно, и в первые секунды мне кажется, что Ира, всё также флегматично сейчас достанет из своей коробочки ещё пару таблеток – для этой дамы и для её собачки.
Вместо этого она, сохраняя самообладание, говорит дежурную фразу про наркоз: и что он будет кратковременным, и что он безопасен, и что он медицинский. Я же механически достаю на стол всё необходимое для постановки внутривенного катетера.
Женщина успокаивается, оставляет своего йорка и уходит «погулять».
Какое-то время Ира сосредоточенно слушает у собачки сердце.
…Наркоз. Интубируем. У йорков часто встречается коллапс трахеи105, так что интубация для них обязательна. Это – породная предрасположенность, так же, как и большое сердце.
Ира всегда всё делает медленно и кропотливо. Отчаянно сражаясь со страхом потерять очередное животное, я стою и слушаю сердце йорка через стетоскоп.
– Ты чо, так и будешь всю дорогу стоять и слушать? – осторожно уточняет на всякий случай Ира. – Приборам уже не веришь?
– Да, – коротко отвечаю ей. – Давай уже, работай. Мы стабильны.
Вернее, собачка стабильна. За себя – это я погорячилась, так сказать.
Ира достаёт свои тоненькие инструменты-лопатки и аккуратно отпрепаровывает от десны молочные клыки, которые уже давно должны были выпасть сами. Корень у такого зуба обычно в два раза длиннее того, что видно на поверхности – этакий айсберг. Часто этот зуб прирастает корнем к корню зуба постоянного – так тесно они находятся рядом, – поэтому проверяется ещё и это.
Удалить молочный зуб надо так, чтобы корень не обломился, потому что, вопреки расхожему мнению некоторых врачей, со временем он не рассасывается, что легко подтверждается на рентгене у возрастных йорков. Ира про всё это знает, поэтому, прежде чем тянуть за зуб, она тщательно подготавливает его, освобождая от окружающих тканей своими тонкими лопатками и хорошенько раскачивая пальцами. Её сосредоточенность выражается в молчаливом пыхтении.
В сердце собаки шумов нет, продолжаю слушать его. Стоять на наркозе всегда сложно, особенно когда операция затягивается. Не понимаю, как выдерживают анестезиологи на многочасовых операциях! А медики? Какую нервную систему надо иметь, чтобы спокойно работать в этой сфере? Это же сплошной экстрим!
Вот Ира тянет зуб, и тот с лёгкостью покидает десну, оставляя после себя глубокую дырку. Мы обе с облегчением вздыхаем – полдела сделано.
С другой стороны зуб выходит ещё легче. Хорошо ещё не четыре клыка, а то бывают случаи… Однажды пришлось наблюдать чихуа-хуа, у которого к положенному сроку, кажется, не выпало ни одного молочного зуба…
Щенок на приёме у стоматолога.
– А ты знаешь, что не все зубы у собак меняются? – спрашивает меня Ира, впадая в поучительное настроение. – Первый премоляр, а ещё первый, второй и третий моляры вырастают раз и навсегда. Слыхала про такое?
– Лекцию вчера стоматологическую смотрела, да? – вместо ответа говорю ей, посмеиваясь: мы сидим в ординаторской, и я держу на руках проснувшегося йорка, завёрнутого в пледик.
– Да ну тебя, – машет на меня рукой. Значит, угадала.
– Ну и что там ещё говорилось? – прошу её продолжать, потому что люблю учиться, как и люблю болтать с Иркой, особенно о полезном.
