– Ну… – Ира задумчиво вспоминает: – Кое-что я и так знала. Например то, что многокорешковый зуб можно дёргать только после его распиливания, а иначе есть вероятность сломать нижнюю челюсть. Что, когда под глазом растёт абсцесс, то он, чаще всего, одонтогенный из-за периапикального воспаления зубов верхней челюсти.
– Пери… чего? – переспрашивает Аля, приподнимая голову от кипы бланков, куда старательно переписывает пришедшие результаты анализов крови. Слово «одонтогенный», видать, проскочило мимо её ушей быстрее.
– Периапикального, – повторяет Ира, – который на кончике корня зуба начинается, внутри десны. И такие лунки после вскрытия абсцесса промывать нельзя.
– А вот скажи, – спрашивает Аля, – если у кошки дёсны воспалённые и зубы все в камнях, что нужно делать?
– Причину найти сначала, – отвечает она. – Проверить кошку на инфекции – иммунодефицит, лейкоз, калицивироз. У кошки, которую мы потеряли, – Ира поднимает уставшие глаза на меня, – вероятнее всего и было что-то из этого. Не просто же так у неё абсцесс на шее возник, и был такой жуткий гингивит.
– Теперь мы этого уже никогда не узнаем, – отвечаю ей грустно.
– К тому же, болезни зубов, сопровождаемые системным заболеванием – будь то иммунодефицит или гнойное воспаление – могут вызвать эндокардиоз.
– Наверное, потому сердце и не завелось, – тяжело вздыхаю я.
Надо было рискнуть: вскрыть абсцесс и пролечить кошку антибиотиками, потом отправить её к кардиологу, проверить на хронические вирусы, и затем уже браться за санацию ротовой полости под полноценным, долгим наркозом. Насильно кормить в конце концов. Но теперь-то что… Если ничего уже невозможно сделать – делай хотя бы выводы.
– А ещё что исключаем? – возвращает нас к разговору Аля.
– Реакцию на корм. Бывает ещё лимфоцитарно-плазмоцитарный гингивит – почти ничем не лечится. И часто приходится удалять все зубы, оставив одни клыки, – тут Ира вздыхает.
– Извини, но это полный трэш, – морщусь я.
– Да я тоже не в восторге, – отвечает она. – Но зато кошки начинают хотя бы есть, что гораздо важнее голливудской улыбки, согласись.
Да согласна я, согласна. Лимфоцитарно-плазмоцитарный как-там-его. Аллергия на собственный зубной налёт. Вообще абзац, а не болезни в наше время…
Сегодня очередные рабочие сутки.
Днём идёт столько хирургических пациентов, что даже мне достаётся пациент на ампутацию хвоста. Это крыса.
Дело в том, что если взять крысу за хвост, то она уподобляется ящерице, отбрасывая его в защитных целях. Но при этом есть одно существенное отличие: хвост отпадает не весь. Сползает только кожа, и при этом оголяются хвостовые позвонки, которые затем засыхают и мумифицируются, – вот такого пациента и приносит на приём маленькая задумчивая девочка в сопровождении своего папы.
Лечение крысы, как правило, всегда обходится дороже, чем её стоимость, но, поскольку это горячо любимый питомец, люди обычно соглашаются на подобное несоответствие. Тем более, если это любимец дочки.
– Подождите в холле, это недолго, – говорю им и удаляюсь с маленькой, будто игрушечной переноской в операционную.
Всё по-взрослому! Через миниатюрную масочку даю крысе ингаляционный наркоз, обкалываю хвост для обезболивания, удаляю засохшие позвонки, накладываю один узловатый шов. На всю операцию уходит пять минут, и после прекращения наркоза крыса моментально просыпается. Отправляю её обратно в переноску. Отдаю.
Крысы относятся к экзотическому контингенту и требуют особого подхода. Самое частое, с чем обращаются крысоводы – это опухоли, которые, если запустить, вырастают величиной чуть ли не с саму крысу. Мы оперируем, отделяя крысу от опухоли или же опухоль от крысы, – но это не сильно продлевает жизнь. Крысе.
Иностранцы, чтобы решить подобную проблему, давно уже вывели генетическую линию крыс, у которых подобные опухоли не вырастают – наука там не стоит на месте. Наша тоже не стоит – она лежит…
– Что тут у нас? – спрашиваю Таню, которая на соседнем столе аккуратно прощупывает горло у кошки. Кошка громко матерится, активно сопротивляется и вот-вот начнёт агрессировать.
– Пойдёмте на рентген, – задумчиво говорит Таня, взяв кошку и жестом приглашая владельцев следовать за ней.
Источник слюнотечения и рвотных позывов выясняется на снимке, где обнаруживается вилочковая V-образная косточка, представляющая собой сросшиеся куриные ключицы.
Рентген кошки с инородкой в горле (куриная вилочковая кость).
Куриные кости имеют тенденцию расщепляться, образуя острые осколки, и эта вилочка не исключение. У косточки откусан один «рожок», и острый край глубоко впился в ткани горла. В который раз приходится признать, что кости животным давать нельзя. Но есть и хорошая новость – их видно на рентгене.
