Часто, непосредственно перед кастрацией владельцы с удивлением восклицают: «Вы ему яйки отрежете, что ли? Это навсегда, что ли? Яйки-то, яйки как?», «А как он потом сикать будет?», «Отрежьте так, чтобы мы через пять лет ему девочку нашли». И абсолютным победителем в номинации терминологии половых органов можно назвать даму, которая называла член с препуцием своего кобелька не иначе, как «помадкой».
Вот интересно, если бы у неё была сучка, то вместо «помадки» было бы что? Пельмень?
Среди владельцев котов тоже находятся весельчаки, которые выдают что-нибудь типа: «А в каком возрасте Вы делаете котам обрезание?» Не сразу и найдёшься, что отвечать… Остаётся только надеяться, что холл не станет местом для битвы двух религий, одна из которых пропагандирует обрезание, а другая – окропление святой водой. Одна надежда на агрегат, подавляющий чего-то-там, якобы стоящий в подвале, – при том, что подвала у нас нет. По-моему, у Бога нет религий. И, уж точно, Он против того, чтобы люди убивали друг друга, даже во имя добра.
Если у медиков пациенты путают гайморит с геморроем, запихивая себе свечи в противоположные нужным отверстия, то в ветеринарном царстве по-полной отжигают владельцы, отрываясь на своих животных.
– Доктор, Вы сказали давать моей кошке таблетки по инструкции. Тут написано: «Она таблетка на голову». Я таблетку ей на голову положила, а она упала, и кошка её съела. Что мне теперь делать?
Не соскучишься с ними…
…Следующая на приём – собачка с эклампсией120, и хозяйка из числа заводчиц-разведенцев. Таких мы практически разыгрываем на спичках – кому идти брать, потому что они всегда лучше всех врачей, вместе взятых, знают диагноз и чем это лечить. Им бесполезно что-то говорить – всё равно сделают по-своему.
Эта оказалась слегка сговорчивее, принесла с собой упаковку кальция и рассказала, что у собаки такое уже было: судороги, слабость ног после родов. Уговариваю её на курс капельниц.
– Щенков надо отнять… – говорю стандартные вещи.
Женщина смотрит с удивлением:
– Зачем это?
– Иначе они будут продолжать лишать её кальция, – поясняю я.
Если человек задаёт вопросы – это хорошо. Значит, ему действительно интересно.
Выясняется, что собаку все четыре года её жизни кормили исключительно мясом.
«Болезнь мясника», или вторичный гиперпаратиреоз – это как раз, когда кальций вымывается из костей из-за избыточного поступления с едой фосфора, в результате чего в организме нарушается правильное соотношение макроэлементов.
– А она больше ничего не ест! Что я сделаю? – напористо отвечает женщина.
Отвечаю вопросом на вопрос:
– Если у собаки заведомо нарушен баланс питательных веществ – зачем Вы вынудили её забеременеть? Теперь и щенки родились с недостаточностью кальция, и у них будут проблемы, не только у мамы.
Молчит. Взвешиваю собачку. Восемь килограммов.
Ставлю ей внутривенный катетер, ввожу пять кубов кальция, разбавленного в двадцатке – даже не облизнулась! После такого здоровые собаки уже давно обблевались бы дважды! А у этой ушёл влёт, как в бездонную трубу!
С кальцием вообще-то шутки плохи. Некоторые врачи вводят его внутривенно, чтобы вызвать у собак рвоту, например, при отравлении. Но иногда реакцией на кальций служит остановка сердца и смерть. Это к слову о постулате «Не навреди». Так что кальций актуален строго по показаниям.
Ввожу собачке дополнительные, вкусные препараты. Пишу назначение.
– Пойдёмте посмотрим матку на УЗИ, – предлагаю женщине исключить субинволюцию121, которая частенько сопровождает подобные нарушения.
Отказывается. Экономит деньги, что ж.
– Ладно. Следите тогда за выделениями, – отчаявшись, махаю рукой.
– Ой, она в первый раз тоже долго и тяжело рожала… – замечает вскользь хозяйка собачки.
Ну, ещё бы. Откуда силам-то браться?
Отпускаю их. Думается, они больше не придут: часто заводчицам нужен только поставленный в вену катетер и прописанные назначения, а остальное они корректируют сами… С кальцием в вену, ага.
– Прокомментируй анализ, – просит Аля и протягивает мне телефон.
Изучаю бланк. Пожилая собака. Щелочная фосфатаза зашкаливает.
– Вы бы подошли на УЗИ, – говорю в трубку. – Нужно исключить болезни печени и новообразования.
– Новообразования? – взволнованно переспрашивает женщина на том конце.
– Ну да, – уточняю я. – Нет ли опухоли.
Слово «новообразование» звучит как-то безопаснее, что ли, поэтому я и произношу его первым. Что не меняет сути.
Женщина начинает плакать и вешает трубку. Я себя в такие моменты ненавижу.
…И тут же приходит мужчина с собакой, у которой на лапе находится это… как его… «новообразование». Только выглядит оно совсем не безопасно.
– Сначала делаем цитологию, – объясняю мужчине алгоритм диагностики. – С помощью иглы берём пробу клеток, на стекло, красим и смотрим, что там. Это не стопроцентная диагностика, потому как клетки, нужные для диагноза, в просвет иглы могут и не попасть.
– Процентов семьдесят? – спрашивает мужчина.
Киваю. Пусть будет семьдесят.
