Ай да журнальчик!
Ну да, конечно! Месяц препарата, снижающего иммунитет, пусть даже в минимальной дозе, подействовал так, что у кота «вылез» лишай. Не вылез бы – я бы про этого кота и не узнала вообще. Офигеть можно… Живой.
– Держи уже! – ворчит Ира, потому что от удивления я расслабилась, и кот на промывании мочевого начал возмущённо вырываться. Ух ты, ворчалка моя любимейшая! Фиксирую кота с особым энтузиазмом:
– Держу, держу. Лишай у кота вылез, слыхала? – моё настроение становится хорошим, будто лишай – это крайне радостно. И, расплываясь в улыбке: – Семё-ё-ён…
* * *
…Дальше женщина приносит джунгарского хомячка, у которого воспалились глазки. Выясняется, что он разгрыз какую-то игрушку с волокном, которое распылилось и вызвало раздражение. Женщина:
– Я боюсь его трогать – он кусается! Может, вы это сделаете?
– Меня вообще нельзя кусать: дёрну ещё рукой и убью его об стену, – вполне серьёзно говорю я.
В итоге набираю антимикробный раствор в инсулиновый шприц и гоняюсь за хомяком по его коробке, целясь в глаза. Это выглядит настолько азартно и похоже на стрелялки, что хозяйка хохочет, я тоже, и со всех сторон к нам сползаются зрители из числа коллег и владельцев пациентов. Сегодня у нас прям день зрелищных аттракционов! Все радостно хохочут, и только один хомяк в шоке. Он трёт мордочку лапками, промывая сам себе глаза, и это как раз то, что надо.
– Сколько денег я должна? – спрашивает хозяйка, держась за живот от смеха.
– У нас в прайсе нет услуги: «Обстрел хомячков». Давайте как за обработку.
Женщина оставляет деньги и уходит, продолжая хохотать…
…Затем приходит кошка с триадитом, повторно.
– Пошли, поможешь струйную сделать, – говорит мне Ира необдуманно.
…Мы с хозяйкой фиксируем кошку, а Ира одной рукой держит её лапу и через «бабочку» медленно вводит препараты, виртуозно меняя шприцы пальцами другой руки. Время тянется медленно, и, нарушая давящую тишину, я начинаю пространно рассуждать про триадиты, – информация, щедро подчерпнутая из журнальчика, давит на череп изнутри и настоятельно просится наружу.
«Давай, замути. Чёткие пацанчики лимфоциты проникают в подслизистый слой…» – подзуживает внутренний голос.
– Триадит – это стандартная полиморбидная проблема, – вещаю я с крайне заумным видом. – Означает он троицу: холангит48, панкреатит49 и воспалительное заболевание кишечника. Вопрос об одновременном их возникновении довольно дискутабелен…
«Чо?»
Ира поднимает на меня многозначительный взгляд, отрываясь от кошки с капельницей, и выразительно, не мигая, смотрит. Похоже, она полностью разделяет мнение голоса, который сейчас звучит у меня в голове.
– Ретроградный заброс желчи в панкреатический и желчный проток во время рвоты, – не унимаюсь я, – называют одной из причин…
«Да желчь, она, типа, без базара, пришла всех по мастям разогнать», – сурдоперевод в голове жжот.
– У кошек с лимфоцитарным холангитом, в опыте сравнивались гистопатологические особенности, иммунофенотипичность50, клональность51 и флюоресцентная гибридизация52…
Ира задирает кверху миниатюрные бровки, переводит взгляд то на офигевающую хозяйку кошки, то обратно и говорит:
– Может, хватит?
Но я завершаю мысль:
– Короче, микробы вроде не при делах.
«Мелкая братва, тупо в замес попала», – отжигает внутренний голос.
– Ну вот и хорошо, – комментирует Ира и возвращается к капельнице.
Я какое-то время молчу, сдерживая в себе информацию. В итоге, спустя пару минут, не выдерживаю, и аккуратно проговариваю, бубня вполголоса:
– Медиаторы воспаления, эндотоксины… отложение иммунных комплексов в печени… активация системы комплемента…
Ира выпрямляется, и её губы сжимаются в узкую полоску.
– Гепатоцеллюлярный некроз! – тонким голоском выдавливаю из себя самое страшное, после чего, к вящему облегчению, уныло замолкаю.
Ира, во избежание рецидива, предупреждает:
– Ты это… щас совсем хозяйку запугаешь! Помолчи лучше.
Женщина держит кошку спереди и выглядит, действительно, испуганной.
Отвечаю, оправдываясь:
– Дык я это… для поддержания разговора… Время структурирую!
– У тебя всё? – сурово спрашивает Ира, глядя уже в упор.
Шмыгаю носом.
– Н-н-нет, не всё… – вздох. – Витаминку… в капельничку… добавь… – выковыриваю свободной рукой из коробки ампулу В12.
– Так бы сразу и сказала, – ворчит Ира. – А то клональность… гибридизация…
Облегчённо смеёмся, все вместе…
«Нутк, ёпта!» – артистически завершает лекцию внутренний голос.
* * *
…Затем в кабинет заходит огромный, одетый в камуфляжный комбинезон мужчина с синим пластмассовым ведром в руке. Боком он протискивается в проём двери и заполняет собой весь кабинет. Смотрю на него снизу вверх: от такого внушительного вида хочется построиться по стойке смирно, но получается только пугливо скукожиться.
На дне ведра обнаруживается ещё один джунгарский хомячок – закон парных случаев в своей силе, – и этот товарищ активно чешется. У хомячка обнаруживается чесоточный клещ. Диагноз – это ещё полдела, но вот чем и как лечить? Пациент, который весит тридцать граммов – это нечто.
