– Пробовал! И сено запихнуть, и солому, и старую фуфайку – так он всё тут же выкидывает на улицу, – глубоко затянувшись, отчего цигарка ярко и торопливо истлевает аж до середины, мужчина продолжает: – Когда щенком был – угодил вон туда, – и он показывает рукой в сторону забора, где выкопана внушительных размеров выгребная яма, – и это в октябре, после первого снега. Бегал, бегал щенок и пропал. Где? Я догадался заглянуть в яму только через пару часов, когда он уже обессилел и практически утоп. Благоухал парниша тогда, как персидская роза. Воды горячей не было, так что был отмыт из садового шланга, накрыт тряпками и оставлен на соломе под навесом, с напутствием: «Может и выживешь».
– Смотрю, выжил? – разглядываю угрюмого пса, лежащего возле старой деревянной будки – на его шее красуется засаленный ошейник с тяжёлой металлической цепью, вокруг будки трава утоптана до голой земли, и рядом лежит вылизанная до блеска алюминиевая миска.
– Да, утром смотрю – скачет, как сайгак! – отвечает мужчина и продолжает повествование: – По молодости свалил незнамо куда. Дней через пять вернулся: грязный, побитый, с рваными ушами и фаршем вместо носа. Сутки отсыпался, лечился, закапывая нос в рыхлую землю.
– Так, а что врачу-то не показали? – я живо представляю себе пса, изрядно подранного другими кобелями.
– Ха! – вскрикивает мужчина. – Вызывать ветеринара к собаке в деревне – полный абсурд и моветон. Это же не корова! И сейчас, может, не стоило! Он постоянно сбегает – то цепь порвёт, то ошейник через уши стянет. Первым делом идёт жениться, а, нагулявшись, всегда возвращается. Несколько дней назад свалил опять. Мы решили, что помирать, как и положено приличной собаке, в стороне от дома. Но оказалось, что он в соседней деревне женихается. Приехали, забрали оттуда живого и почти здорового. Семнадцатый год парню! Если бы он был человеком, то мог бы уже получить паспорт, сдать на мотоциклетные права и в некоторых случаях зарегистрировать брак. Но он собака. Так что привет производителям индейки с печенью и овощами, и матрасиков с подогревом, и нежных лавандовых шампуней от блох!
Паспорт Рексу я тогда оформила, – правда, ветеринарный.
Под эти воспоминания аккуратно достригаю маленькими щипчиками коготки у тщедушного, трясущегося от страха йорка.
…Пока Сергей принимает кого-то в соседнем кабинете, мне достаётся толстенный британский кот. Женщина несёт его на руках, заранее вытащив из переноски. Хозяйка йорка сталкивается с ними в дверях и искренне умиляется:
– О-о-о, какой классный! Большо-о-ой! – и весело добавляет то, что ещё издалека меня настораживает: – И дышит, как собака!
Увидев кота, я не испытываю восторженного оргазма совсем. Британец звучит для меня синонимом слова «кардиомиопатия». Бедолага испуганно и тяжело дышит открытым ртом – к таким я боюсь даже приближаться. Удивительно, что с этим весом и такой породой он вообще ещё жив.
– Что случилось? – спрашиваю издалека.
Помнится, Ирке однажды принесли кролика, и она решила начать с измерения температуры. Не успела она ещё выдавить на носик градусника колбаску вазелина, как кролик с перепугу упал замертво.
– Я ж ещё ничего не сделала… – потрясённая до глубины души Ира, с градусником в руке, выглядела особенно эпично.
Этот кот может с лёгкостью последовать за тем кроликом. «Нафиг нужен этот ужин»…
– Что-то он хромать начал, – ни о чём не подозревая, произносит женщина.
– Прячьте в переноску, – говорю я. – Быстро!
Со стороны это выглядит так, словно врач даже не посмотрела кота, но на самом деле мне нужно, чтобы он успокоился, а не помер на приёме. Хозяйка удивлённо ставит открытую переноску на стол, и кот, несмотря на лишний вес, ловко прячется внутри. Язык синий. Так, ладно.
– Аля, гони кислород! – кричу, изрядно волнуясь.
Аля на этот тон реагирует бодро – быстро прикатывает аппарат, гремящий колёсиками по кафельному белому полу.
– Вот, – запыхавшись, она отыскивает на стене розетку и втыкает туда вилку от аппарата. Тот начинает работать.
Вручаю женщине трубку, из которой поступает кислород:
– Держите у его морды, – говорю я. – У него ожирение. Сейчас мне страшно его даже обследовать – любая манипуляция на стрессе опасна, так как это британец. Сердце когда-нибудь проверяли?
– Нет, – женщина принимает озадаченный вид.
О, это я умею – озадачивать хозяев! Прям хлебом не корми, дай кого-нибудь озадачить!
– Быстро устаёт?
– Ну да, да, – она кивает головой. Пришла-то по поводу хромоты, а тут ещё сердце.
– Первое и основное то, – как можно убедительнее говорю я, – что ему нужно медленно, но верно похудеть. Только, пожалуйста, без голодовок.
– А как же тогда?
– Пересесть на диету с большим количеством клетчатки. За полгода он должен скинуть хотя бы килограмм, но не больше. Помните – худеть нужно медленно. А сейчас он переедает.
– Но мы же так любим его! Вот и кормим от души!
– Понимаю… – Прислоняюсь к стене. Щас. Щас я выдам… Начнём с хромоты. – Хромать начал, говорите, да? – женщина торопливо кивает. – Это из-за деформации суставов и артроза. От боли он, наверняка, перестал запрыгивать даже на диван.
