Та согласно кивает головой, сменяет мужчину, и тот быстро уходит на улицу курить: в окно я вижу, как в процессе закуривания он нервно ломает две спички, и затем, пополам, сигарету, – через открытую форточку отчётливо слышатся отборные маты.
Возвращаюсь к овчарке. На её свищи уходит содержимое четырёх бутылочек с антисептиком и гора марлевых салфеток. Заглянувшая на шум Света, которая крутила эти салфетки всю предыдущую смену, только печально вздыхает, поглядывая на нас издалека. Овчар терпеливо ругается, но это звучит крайне вежливо, если понимать, в какой чувствительной зоне творится весь этот ад.
– У него нужно взять анализы крови, – говорю владельцу. – И назначить капельницы, курсом. И ещё кровь, отчасти, для подтверждения диагноза.
– Не, кровь не надо, – отказывается мужчина. – И капельницу только сейчас давайте и хватит.
В который раз я встаю перед выбором: настаивать на постановке диагноза и полном обследовании животного или лечить интуитивно?
– Эмпирически ничего назначать не надо, иначе владельцы подадут на тебя в суд и будут правы, – голос коллеги, у которой я стажировалась, ясным текстом всплывает в голове. В той клинике постановке диагноза и полному обследованию ставилось первоначальное значение. – Сначала диагноз. Потом – лечение.
– Но если у них нет денег? – парирую я, озвучивая самую частую причину отказа от банального взятия крови, не говоря уже о дополнительном обследовании.
– Сначала – диагноз. Потом – лечение, – повторила коллега.
Так что я протягиваю владельцу овчарки журнал и беру расписку. «От взятия крови и обследования отказываюсь», – пишет он, а я читаю: «В суд на тебя подавать не стану».
Ко всеобщей радости я снимаю с кота пиявку, обрабатываю ему лапу, попутно отмечая, что он пытается вырваться и активно сопротивляется. Хороший мальчик.
Гирудотерапия у кота. Стадия регенерации.
В очередной раз корректирую лечение – антибиотики отменять пока рано, хотя он сидит на них уже третью неделю. К счастью, считается, что дисбактериоз не является проблемой для котов даже при длительном курсе антибиотиков. Прописываю таблетки.
– Куда её? – спрашивает Света, разглядывая отработанную пиявку, напившуюся крови, которая совершает вялые телодвижения в баночке с водой. – В унитаз?
– Если не боишься, – отвечаю ей. – Она будет очень рада пообедать повторно, когда проголодается.
Однажды так поступила медсестра в городской больничке. Утро огласилось дикими воплями полуголого мужика, который вынес дверь туалета и тут же, запутавшись в спущенных штанах, грохнулся на пол.
– Глисты-ы-ы! У меня глисты-ы-ы! – кричал он.
Нет, те пиявки просто сидели на стенке унитаза, не собираясь ни на кого покушаться.
Хозяйке кота я говорю:
– По правилам пиявка считается одноразовой, и после применения её уничтожают, помещая в морозилку: там она и засыпает навсегда. Но можно содержать её в банке, как домашнее животное, регулярно меняя воду – так она проживёт ещё несколько месяцев.
– Несколько месяцев?
– Да, сейчас она наелась и теперь может голодать довольно долго.
Пиявки – такие пиявки.
Отпускаю их.
Так, теперь овчар. Ставлю ему внутривенный катетер, подключаю к капельнице. Прописываю препарат, назначаемый при лечении его аутоиммунного заболевания. Лечение обычно пожизненное, но в первый месяц идёт максимальная доза, для заживления ран, а потом уже мы снижаем её до возможной минимальной. У препарата есть сильная побочка, которая наступает позже. И лучше бы, конечно, поменять его на другой, более эффективный и без отсроченных осложнений, но и тут, как это очевидно, всё упирается в деньги. Тем не менее, пишу в назначении про оба препарата.
Рассказываю про гипоаллергенную диету. Назначаю антимикробные препараты курсом и обработки ран. Мужчина понимающе кивает.
– Я буду сам обрабатывать, – обещает он.
Так что, кажется, обратной связи от них тоже не будет.
* * *
У кота с калицивирозом улучшений нет, появилась ещё одна язва. Что ж такое… Когда уже его иммунитет победит этот вирус… Начал чихать. Ещё не хватало бронхита и пневмонии. Продолжаем курс антибиотиков. Лапа никак не заживает.
Время, время… Прошлый рыжий кот тоже полтора месяца ходил на обработки. Ну, ничо, пришёл потом показаться: бодрячком.
Звонил хозяин овчарки с перианальными свищами. Сказал, что улучшение есть, но на другой препарат не согласен из финансовых соображений. Какахи стали более оформленными.
– На четвёртый день уже стало всё затягиваться! – радостно сообщил мужчина.
Что ж, это говорит в подтверждение поставленного диагноза.
– Хорошо, пусть пока на этом препарате посидит – хотя бы «пещеры» затянутся… – сказала ему.
– Обрабатываю его на улице, после прогулки. Промываю, даю таблетки!
Не сдаётся! По крайней мере, половину из назначенного делает, и это уже для меня счастье!
* * *
Весь вечер лежу на диване, глядя на экран телефона в ожидании звонка от Олега, словно собака, лежащая на пороге в ожидании хозяина. Мне звонят самые разнообразные люди, по самым мелочным вопросам. Мне приходят смски с совершенно разнообразными предложениями. Это кто угодно, но не он.
