Идеальный сценарий – высокая доля креативного класса в структуре занятости, высокий уровень экономического прогресса и высокий уровень счастья. Возможно, наиболее близок к этому идеалу был бы сценарий 1.2 или сценарий 1, при условии, что риски безработицы и поляризации в нем не материализуются. По какому именно сценарию пойдет развитие, зависит в том числе от того, как будут развиваться технологии и какую политику будут проводить правительства. Вероятность благоприятных сценариев (1 и 1.2.) я бы оценивал выше, чем сценария 2. С большей вероятностью доля креативного класса продолжит увеличиваться, а ИИ продолжит быстро развиваться и оказывать все большее влияние на самые разные сектора экономики и аспекты нашей жизни. Так как положительное влияние ИИ и повышение отдачи от человеческого капитала я оцениваю выше, чем влияние негативных факторов, таких как изменение климата, неблагоприятная демография и деглобализация, то в целом реализация благоприятных сценариев должна привести к улучшению социально-экономических условий жизни в развитых странах.
Как митигировать риски рассмотренных выше сценариев, в том числе риск безработицы и высокого уровня неравенства, обсудим в следующей главе.
Уже сейчас в мире много проблем, актуальных одновременно на макроуровне и на уровне отдельного человека. К примеру, каков оптимальный уровень work-life balance (или иначе – оптимальный уровень прилагаемых экономических усилий)? Но в будущем многие из этих проблем могут радикально усилиться.
По итогам анализа сценариев наиболее вероятными проблемами в будущем представляются:
1) безработица / нехватка возможностей для самореализации;
2) поляризация / высокий уровень неравенства;
3) и третья «проблема» – потенциальный избыток свободного времени.
Первая и третья проблемы достаточно взаимосвязаны, вторую многие экономисты связывают с провалом рынка (англ. Market failure). В целом этот список во многом перекликается с тремя ключевыми вопросами из книги Даниэля Сасскинда «Будущее без работы». Вопросы Сасскинда звучат так:
«Во-первых, это проблема неравенства – как разделить это экономическое процветание со всеми членами общества. Во-вторых, проблема политической власти – кто будет контролировать технологии, обеспечивающие это благосостояние, и на каких условиях. И в-третьих, проблема смысла – как использовать это благосостояние не только для того, чтобы жить с меньшим количеством работы, но и чтобы жить хорошо».
В своем списке я не упомянул проблему политической власти, так как это все же инструмент решения (или, наоборот, усугубления) остальных проблем. Но вопросы, связанные с разделением полномочий и ресурсов, также будут затронуты ниже.
Представляется, что достичь благоприятного вектора развития можно в случае сочетания разумного политического лидерства и не менее разумной и активной позиции самих граждан на индивидуальном и коллективном уровне.
Нужна ли вообще дистрибутивная (распределительная) справедливость? С точки зрения нашей оптики, скорее да, чем нет: справедливый или приемлемый уровень неравенства – это хорошо по следующим причинам:
1) Для экономического прогресса. Например, по экспертным оценкам, повышение уровня неравенства в США с 1979 по 2018 годы снижало совокупный спрос в экономике на 1,5% ВВП[59].
2) Справедливость важна для уровня счастья. Неравенство доходов может влиять как на общий уровень, так и на неравенство счастья[60]. Поэтому справедливость нужна в абсолютно практическом смысле.
Справедливость – это когда люди, имея разные исходные условия развития, получают равные возможности для самореализации и для вознаграждения за свои усилия. Справедливость не обязательно означает равенство, но полное равенство равно абсолютной справедливости. Тут можно задаться вопросом, хотел бы кто-то из нас, к примеру жить в мире абсолютно идентичных с генетической точки зрения людей? Автор со своей стороны дал бы однозначно отрицательный ответ. Полное равенство также означает отсутствие разнообразия и, вероятно, возможностей для развития и эволюции в целом. Ведь с точки зрения теории эволюции, разнообразие – это абсолютно критичный фактор (по крайней мере, если мы говорим о биологической эволюции).