Возможно, кто-то удивится параллели между социальной и биологической эволюцией, но в целом после появления в 1970-х годах работ Эдварда Уилсона по социальной биологии, такая параллель является частью современного научного дискурса. До определенного момента автор ошибочно полагал, что естественный отбор является чуть ли не единственной движущей силой эволюции. Однако на самом деле биологическое разнообразие сыграло в эволюции крайне важную роль:
•
•
Как мы видим, разнообразие как минимум критично для биологической и, возможно, социальной эволюции, поэтому имеет смысл его сохранить и вряд ли стоит стремиться к абсолютному равенству.
Что касается справедливости, то в отношении этого понятия часто можно услышать полярные точки зрения. По мнению нобелевского лауреата по экономике Фридриха фон Хайека «эволюция не может быть справедливой». Однако с позиций современной эволюционной генетики, стремление к справедливости сформировалось на генетическом уровне в процессе племенного развития человека, поскольку предоставляла более «справедливым» племенам преимущества в выживании. Кроме того, исследования показали, что чувство справедливости свойственно не только человеку, но и, например, шимпанзе[61]. Справедливость является частью нашей натуры и культуры. Вероятно, можно разработать теорию или некую концепцию идеальной справедливости, по которой будет достигнут широкий научный консенсус. Но если говорить о реализации подобной теории в реальном мире и переходе к обсуждению конкретных цифр и инструментов, то все становится сложнее.
Справедливый уровень неравенства, с практической точки зрения, невозможно сформулировать на текущем уровне развития науки. Для простоты предположим, что справедливое распределение доходов должно коррелировать с уровнем прилагаемых человеком усилий. Однако у нас до конца нет ответов на вопросы, в какой степени человек обладает свободой воли, как измерить усилие и в какой степени способность прилагать усилия зависит от случайных факторов, таких как гены и окружение. Если справедливый уровень неравенства определить невозможно, то возможно ли определить оптимальный уровень неравенства?
Для начала нужно найти критерии оптимальности. Если взять в качестве таких критериев уровень счастья и экономический прогресс, то, по крайней мере, ретроспективно можно определить оптимальный уровень неравенства. Для построения соответствующих эконометрических моделей есть необходимые данные. Возьмем для примера две страны: США и Финляндию. В США выше подушевой ВВП – 76 тыс. долл. в 2022 году, против 59 тыс. долл. в Финляндии. Уровень неравенства в США также больше – коэффициент Джини США в 2021 году около 0,4 против 0,28 у Финляндии. Однако жители Финляндии в целом более счастливы: согласно The World Happiness Report, в США – уровень счастья равен 6,7 против 7,7 у Финляндии. Да, на уровень счастья влияют множество факторов, но уровень экономического прогресса и уровень неравенства явно статистически значимы.
Таким образом, оптимальный уровень неравенства в целом можно установить и, возможно, даже стремиться к его достижению. Все зависит от того, что действительно нужно людям. Но определить справедливый уровень неравенства, как некий идеал, пока невозможно.
Стремление к оптимальному уровню неравенства на основе критериев уровня счастья и экономического прогресса может напоминать старый добрый утилитаризм. Однако если дополнить этот подход принципом равенства возможностей, то с точки зрения автора он может иметь право на существование, как минимум как временное решение, пока мы недостаточно познали природу человека.
Инструментарий борьбы с неравенством
Можно выделить три уровня для поиска равенства: