Однако должно ли существовать равенство в возможностях достичь результата, когда его достижение зависит от сознательных усилий человека? Вероятно, технологии, повышающие IQ или креативность или позволяющие использовать ИИ для получения выдающихся результатов, получат свое развитие. К примеру, умные цифровые персональные ассистенты могут помочь добиться определенных успехов в том числе тем, кому в силу генетических или иных причин не досталось выдающихся когнитивных способностей. В какой мере можно (и имеет ли смысл) обеспечить равенство результатов с помощью дифференцированного доступа к таким технологиям – вопрос, требующий отдельного обсуждения.
3) Равенство в вознаграждении за результаты деятельности
Сейчас вознаграждение напрямую зависит от результатов деятельности, если мы говорим о работе, например, индивидуального предпринимателя или фрилансера. В корпорациях с большим количеством наемных сотрудников система вознаграждения сложнее, но в целом учитывает уровень квалификации, текущие и предыдущие результаты (уровень опыта).
Однако так как исходные предпосылки неравны (см. п. 1.), то результаты также неравны (см. п. 2.) и вознаграждение существенно отличается. К примеру, гуру менеджмента Питер Дракер считал, что разница в оплате между наименее оплачиваемым и наиболее оплачиваемым сотрудником корпорации в среднем должна быть 20 к 1. В реальности в США разница в вознаграждении огромна и составляет 354 к 1[63].
Возможно, поэтому тема неравенства и борьбы с ним привлекает все больше внимания (вспомним популярность трудов Т. Пикетти).
Один из самых распространенных инструментов достижения справедливости в вознаграждении – прогрессивный налог на доход.
Согласно данным Википедии, впервые прогрессивное налогообложение на доход было введено в Великобритании премьер-министром Уильямом Питтом Младшим в декабре 1798 года.
В отдельные периоды в развитых странах прогрессивный налог на высокий доход достигал 90%, однако при таком уровне налогов у людей, как правило, возникают серьезные стимулы для уклонения от них и снижаются стимулы к росту дохода, что может замедлять экономическую активность. Есть также и другие инструменты снижения неравенства доходов, включая установление минимальной оплаты труда и объединение в профсоюзы (несмотря на то что в США профсоюзы давно отошли на второй план, в Швеции, к примеру, большая часть наемных сотрудников входит в такие объединения).
В будущем, вероятно, у государства будут технологии, позволяющие кастомизировать индивидуальное налогообложение не только с учетом дохода, но и изначальных предпосылок и иных факторов. Об этом поговорим чуть позднее.
С учетом сказанного выше, можно сделать следующие выводы:
1) Справедливость имеет большое значение для экономического прогресса и уровня счастья.
2) Полное равенство обозначало бы абсолютную справедливость, но это не то, к чему имеет смысл стремиться.
3) Общество стремится к приемлемому уровню материального неравенства, но, кроме того, исторически мы видим и сокращение неравенства в изначальных предпосылках/возможностях, например, в доступности образования, что также снижает и неравенство в результатах деятельности.
4) Оптимальный уровень имущественного неравенства может быть достигнут через перераспределение, либо, по крайней мере, отчасти – через равенство возможностей. Второй путь является, кажется, более предпочтительным, так как перераспределение вряд ли может стимулировать усилия, а вот новые возможности в сфере образования или работы – вполне.
5) Вместе с развитием технологий общество получит и более «продвинутые» инструменты достижения справедливости, однако вопрос об оптимальном уровене неравенства является в определенной степени этическим.
Продолжим рассуждения про справедливость цитатой: