Горькие-горькие лютики ослепят тебя…»
И тут вдруг старуха встала. Аккуратно положила на свой стул носовой платок, вынутый из кармана, плюнула на него три раза и пошла к дверям.
Лейтэ сначала оторопел, фыркнул тихо — это ж надо, вообще ничего не боится, потом завертел головой, но понял, что никто не обращает внимания. Хотел было повернуться, чтобы спросить у Совы, но услышал досадливое цыканье.
Старуха остановилась у самой двери. Светлые прозрачные глаза ее уперлись прямо в Лейтэ.
Мальчик дернулся, задержав дыхание. Она ну никак не могла видеть сквозь стекло это. Там ведь и от магов защита была, Сова показал. А бабка безошибочно смотрела в его сторону.
Что происходит? Почему никто не зовет и не говорит ей вернуться на место? Почему вообще никто на нее на смотрит?
«Эй», — хотел сказать Лейтэ, но губы даже не дернулись, как будто склеенные. А потом его голова сама по себе повернулась в другую сторону. Лейтэ схватился за уши обеими руками, но не смог ее остановить. Лейтэ с ужасом представил, что шея так и будет крутиться, пока голова не будет смотреть назад. По спине ручейком побежал пот, Лейтэ рванулся еще раз, только уже всем телом — и грохнулся на пол, вместе со стулом.
— Ты чего? — спросила Джеральдина. — Плохо стало?
Лейтэ начал вставать, опираясь на трясущиеся руки.
— Что происходит? — недовольно сказал Константин. — Мальчик, что с тобой? Да ну сделайте с ним что-нибудь, что за балаган? Развели детский сад!
Лейтэ оттолкнул руку Джеральдины, встал на ноги, пару секунд просто вдыхал и выдыхал, чтобы заговорить.
В допросной у двери никого не было.
Стул бабки был пуст, только смятый платок лежал.
— Сова! Та бабка ушла! Ты видел? — спросил он, поворачиваясь.
Джеральдина ахнула, поворачиваясь вместе с ним.
А Лейтэ снова едва не упал.
Бледный, с посиневшими губами, Сова обмяк на стуле, закрыв глаза и прижав руку к ребрам. Сквозь серую ткань рубашки проступала кровь.
— Ведьма! — закричала Джеральдина. — Это ведьма была! Общую тревогу! Давай, что стоишь, ублюдок!
Константин от крика вздрогнул и на ходу разворачиваясь, выскочил из комнаты. Ничего даже не сказал в ответ.
Лейтэ стоял над Совой. Трогал его за плечо и боялся, что тот упадет.
— Сова, — тихо звал он. — Ты чего? Сова, просыпайся!
За его спиной Джеральдина орала в телефон, вызывая врача, потом узнавала у дежурного, что тревогу подняли, и по следам ведьмы вышли оперативники.
— Дай поглядеть, — резко сказала она, оттесняя его в сторону. — Трясешься, как заяц. Это ведьма зачаровала ту бабу, которая Сову порезала, поэтому кровь проступила. Хватит трястись, говорю! Сходи за водой! В коридоре за поворотом, автомат.
Лейтэ выскочил пулей, и задней мыслью, трусливой и жалящей было — а вдруг ведьма не ушла никуда, стоит там?
Да нет, зачем он ей.
Ведьма сбежала, потому что…
…потому что ее поймали?
Она поняла, что поймали?
Значит, все правильно? Значит, что скоро найдут Игоря и остальных мальчишек?
Лейтэ налил в стакан ледяной воды и, разбрызгивая ее на руки и пол, понесся обратно.
Джеральдина не стала поить Сову, а с размаху плеснула водой ему на лицо.
— Твою мать!.. — выдохнул Сова, приходя в себя. — Что за дерьмо?
Джеральдина вцепилась в его плечи обеими руками и выдохнула:
— Ведьма! Была у нас в руках!
Кажется, ее больше всего радовало, что они задержали нужных людей, чем то, что ведьма все-таки сбежала.
Но Лейтэ сейчас думал только о том, куда она могла уйти.
— А она ничего плохого не сделает? — тревожно спросил он. — Ну, тем, кого похитили?
Джеральдина внимательно глядела на него, потом разжала руки и пружинисто выпрямилась.
— Продолжаем допрос, — сказала она по интеркому, и ее голос эхом зазвучал в допросной.
Светловолосая девушка, которая после того, как ее привели в себя, изучала стул с платком, кивнула.
Джеральдина тем временем звонила еще куда-то и организовывала выезд оперативных групп «по всем адресам, связанным с этой семейкой».
Сова тоже попытался позвонить, но как раз пришли дежурный врач и медбрат. Лейтэ помог набрать нужные номера, и Сова предупредил Донно о произошедшем. Потом Сову увезли — «понаблюдать» в больницу, хоть он и сопротивлялся.
— Ты как? — спросила Джеральдина. — Работаем?
Лейтэ кивнул.
— Скажете мне, если кого-то найдут? — спросил он. — У них там мой друг.
— Ясно, — ответила Джеральдина. — Скажу. Значит, работаем. Сив, поехали, вызывай младшую Ранункель.
Лейтэ устал. Голова уже кружилась, и он то и дело глотал ледяную воду, которую кто-то постоянно подливал ему в стакан. Вода булькала в пустом желудке.
Он уже почти не слушал, что отвечают. Просто говорил: «правда» или «ложь», не вникая в суть. Даже если бы вдумывался — результат бы не изменился.
В комнату у допросной постоянно приходили разные люди. Одних Лейтэ знал, других нет. Приехал отец, неловко потрепал по голове и сказал, что мама волнуется. Еще сказал, что будет ждать сколько нужно, чтобы отвезти его домой.
Здесь Лейтэ услышал не ложь, но недоговоренность. Будто отец хотел сказать больше, но не решился.
— Спасибо, пап, — сказал мальчик.
