Буря и пламя полностью

Великан уже успел развернуться и преодолеть треть коридора. Услышав ее голос, он застыл как вкопанный.

– Ты услышала?

– Да.

В коридоре не было ни одного факела, и камин в комнате Эрис не горел. Мрак белым пятном разбавляла рука великана, не покрытая шрамами. Он нервно перебирал пальцами.

– Я просто хотел узнать, все ли у тебя в порядке, – произнес он.

– Да.

– Как еда, устраивает?

– Всегда.

Чудовище принялось расхаживать из стороны в сторону. Повисло молчание. Эрис знала – это верный признак того, что оно волнуется. Никто не спешил нарушить тишину. Легче было испытывать неловкость вдвоем, чем поодиночке.

Наконец великан прочистил горло.

– А можно я… у тебя переночую?

– Что?!

– Компания мне бы сейчас не помешала, только и всего, – быстро уточнил он. – Если откажешься, я пойму. Просто… твое присутствие… – Он выдохнул, медленно и устало, точно больше не было сил говорить намеками. – Когда ты рядом, эхо в голове становится тише.

Эрис заморгала. Да, она и смирилась с тем, что он сделал, но пустить его в свою постель… это совершенно другое. Перед ней ведь стоит сущий монстр, погубивший многих в пылу своей мести и не собиравшийся на этом останавливаться. Разум изо всех сил вопил: нет, это отвратительная затея!

Но стоило ей вспомнить его утешительные объятия, минуты, когда она оплакивала неудавшееся воскрешение, уткнувшись в его широкую грудь, по спине пробежала волна тепла. От мысли о том, что она больше не одинока, становилось гораздо легче. Чудовище преодолело собственный панический страх прикосновений, чтобы ее успокоить, а потом ни единым словом об этом не обмолвилось. Даже сейчас можно было использовать это для шантажа, надавить на чувство вины Эрис, чтобы добиться от нее желаемого, но оно не стало. Оно ведь тоже страдало от одиночества, и уже не одно столетие. И в ее силах подарить ему ответное утешение, так зачем отказывать?

Эрис направилась к постели, оставив дверь открытой.

– По ночам я тушу камин. От дыма страшно болит голова. Ничего страшного?

Ответа не последовало.

– Чудовище? – Позвала девушка, обернувшись к великану.

Он неподвижно замер в коридоре. Ее согласие повергло его в шок.

– Да, – опомнившись, проговорил он. – Ничего страшного.

Великан переступил порог. Его сгорбившаяся фигура, казалось, съежилась еще сильнее, пока он шел к нетронутой половине кровати, где лежали непримятые подушки и одеяло.

Эрис плотнее запахнула шаль. Наверное, все же стоило забрать доспехи с поля боя. Девушка осторожно опустилась на краешек кровати.

Она нисколько не нервничала. Среди ее партнеров встречались ребята и похуже Чудовища в плаще, страдавшего от одиночества. Эрис была вовсе не прочь разделить с кем-то кровать, тем более что большего никто из них и не ждал.

Но сердце все равно забилось быстрее. Ей хотелось прикоснуться к нему, хотелось, чтобы и он ее коснулся, хотелось еще раз пережить то, что случилось тогда на поле боя, – только уже в куда более интимной обстановке спальни.

Девушка поморщилась. Ждать утешения от этого монстра – и что она за человек, раз ей этого хочется? Неужели она до того отчаялась в борьбе с одиночеством, что готова даже на такое?

– Можно я не буду задергивать полог? – спросила девушка, чтобы только отвлечься.

– Эрис, это ведь твоя комната. Спи как пожелаешь.

Мне бы просто спать крепче, подумала девушка и забралась под одеяло, надеясь, что сорочка, шаль, шелк и шерсть сдержат поток чувств, точно пробка – содержимое переполненной бочки. Она прислонила затылок к изголовью, украшенному драгоценными камнями.

Чудовище опустилось на кровать, и та скрипнула под его весом. Оно устроилось на боку, лицом к Эрис, и спрятало уцелевший рог под гору подушек. Обломанный же безобидно замер неподалеку от ноги девушки. Потом великан подтянул колени к груди и обнял себя руками. Теперь он походил на огромного бесформенного младенца. Его лицо по-прежнему скрывал капюшон, отбрасывая грубые тени на кожу. Что ж, у него хотя бы есть нос.

У Эрис закололо руки. Можно ли погладить его по голове – или это слишком навязчиво? Можно ли положить руку ему на спину? Коснуться плаща пальцем? А вдруг он этого не захочет и отпрянет? Она всегда ждала, что он проявит инициативу первым, и на поле боя так и было. Коснуться его первой – на такую дерзость она раньше не решалась.

Он убийца, напомнила она себе. Лучше вообще к нему не прикасаться. Эрис сложила руки на груди и скрестила ноги, пытаясь стать как можно меньше.

– Здесь так тихо, – проговорил великан, словно боясь нарушить молчание, установившееся в спальне.

– А эти твои души… больше не донимают? – спросила Эрис.

– Они никуда не делись, но… теперь мне проще их выносить. Твое присутствие мне помогает. Я не теряюсь среди созвездий чужих жизней. Когда я вижу тебя, я возвращаюсь в настоящее.