Буря и пламя полностью

– Ты смирился с тем, что случилось, – проговорила Эрис, описывая собственный опыт. – Ведь свершившегося уже не вернуть.

– Это что, и есть мир внутри? – пробормотал он. – Мир, в котором время ни на мгновение не прекращает свой бег, хотя вокруг и творятся страшные беды? И горе всегда где-то неподалеку, но…

– Но сегодня оно так не давит, – завершила Эрис.

– Может, через тысячу лет я смогу простить их за все, что они со мной сделали.

Слова, которые произнесла Эрис дальше, вырвались у нее сами собой. Может, виной тому был недосып, может, досада от того, что ее чувства ночью не нашли отклика. Может, ей стало горько, что великан обрел умиротворение, а она все пытается положить конец его мести, запертая под удушливой крышей, в самом эпицентре смерти, скованная обещанием, которое он с нее взял, и отчаянно пытается простить его за зло, причиненное ее семье, но постоянно грезит о чем-то большем. В этом замке не происходило ничего. И произойти не могло.

– Возможно, и я смогу, – тихо проговорила она. – Простить тебя за то, что ты со мной сделал.

Чудовище потрясенно повернулось к ней.

– Эрис…

– Что сделано, то сделано, – повторила она его мысль с печальнейшей из улыбок. – Рада, что ты победил ярость.

Ветер набирал силу. Сорочка и шаль уже не защищали от холода.

– Пойду в постель, – сказала Эрис. Может, вдали от великана ей будет проще выспаться.

Уже проторенным путем она зашагала к замку, осторожно лавируя между остатками бастиона. Чудовище следило за каждым ее движением, а расстояние между ними неумолимо росло и ширилось.

Ей приснилось, что лес Чудовища превратился в изумрудное море. На небе пылал огненный дождь из комет, под ногами цвели розы – их ковер раскинулся широко-широко, насколько только хватало глаз. Эрис на четвереньках карабкалась на вершину вулкана, сама не понимая, чем закончится этот подъем. Добравшись до цели, она заглянула в самое жерло. Оттуда сочилась раскаленная добела лава. Пробиваясь сквозь трещины в горе, она бурлила, алела и желтела, сжигая всю зелень на своем пути.

Эрис вдруг придавила неподъемная тяжесть. Она перевернулась на спину и столкнулась нос к носу с великаном. Его бархатный красный плащ вздымался над сгорбленной спиной. Ледяные пальцы сдавили девушке горло, мощные бедра вжались в нее.

Из-под капюшона проглядывала изуродованная серовато-синяя кожа. Эрис вытянула руку, чтобы отдернуть ткань. Сердце билось быстро-быстро, и пульс отдавался в губах…

На этом моменте ее разбудил стук.

Уши Эрис пылали. Подобные сны она уже не раз видела – но что он в них забыл? Девушка потерла мочки в тщетной попытке их остудить. Хорошо бы такие грезы помогли утолить жажду близости. Может, на самом деле ее телу хотелось вовсе не побега. Девушка открыла дверь.

У порога стояло Чудовище. Его лицо по-прежнему скрывалось под капюшоном. Великан замер, его рука, сжатая в кулак, повисла в воздухе. Он молчал.

Девушка впилась взглядом в алый бархат плаща. Наверное, он приснился ей просто потому, что они жили рядом. Он один составлял ей компанию в замке, ничего удивительного, что его образ отпечатался у нее в сознании.

Великан резко отвел взгляд.

– Извини, что разбудил.

– Что-то случилось? – спросила Эрис хриплым от сна голосом.

– Да нет, ничего.

Девушка недоуменно сощурилась.

– Тогда зачем ты пришел?

Великан уже повернулся, чтобы уйти восвояси.

– Наверное, лучше я… э-э-э… зайду попозже.

Эрис схватила его за край плаща.

– Нет уж, больше такое не повторится, – нахмурившись, объявила она. – Никуда ты не пойдешь, пока не расскажешь, зачем приходил.

Великан нервно перебирал пальцами рубашку, принесенную для Эрис.

– Я… ну… хотел с тобой поговорить, но сперва… пожалуйста, оденься, а потом уж… – Он не завершил своей мысли.

Эрис опустила взгляд на сорочку, в которой встретила великана. Она шла к двери до того сонной, что забыла набросить шаль. Муслин же был до того прозрачен, что его едва было видно.

– Ой…

Она взяла у великана рубашку и привалилась к двери, чтобы ее закрыть. Боги, ну почему железо такое тяжелое? Протяжный скрип нарушил неловкое молчание.

Щеки огнем горели. Быстро одевшись, она немного постояла, обмахивая ладонями свое лицо в надежде, что кровь отхлынет от кожи и получится замаскировать свое смущение. Девушка напомнила себе, что великан не насылает сны и уж тем более не знает их содержания.

Эрис открыла дверь. За это время великан успел повернуться к ней спиной, словно позабыл о том, что на петлях висит большой прямоугольный барьер, скрывающий девушку от его глаз.

– Ты оделась? – робко спросил он.

– Странно было бы второй раз открывать дверь, будь это не так, – подметила Эрис.

Великан хохотнул. К собственному удивлению, Эрис тоже улыбнулась, заразившись его веселостью. Сложно было вспомнить, когда в этих стенах последний раз звучал радостный смех.

– Пойдем, – позвал он и поманил ее в сад.