– В детстве – не могу точно сказать, сколько мне тогда было лет, недостаточно, чтобы осознавать все опасности мира, но многовато, чтобы мне требовался надзор, – меня часто тянуло к океану. Меня завораживали лазурные волны, разбивающиеся о берег. И вот однажды утром, когда я лазал по маяку, я сорвался в воду. Течение как раз менялось, и меня унесло.
Эрис судорожно вздохнула.
– И ты утонул…
Великан кивнул.
– А когда очнулся, все вспомнил. Я лежал на пляже, в голове гулко стучало, горло драло. Больно было дышать. Меня окружили врачи и стража, и у всех на лицах читалась тревога. Помню, как меня это смутило. Мне рассказали, что, когда меня вытащили на берег, я не дышал. Пускай это и были лишь считаные мгновения, но именно тогда я понял, за пределами того, что я вижу собственными глазами, ничего нет. Передо мной не предстал бог, повелевающий людскими душами, я не увидел ни одного намека на то, что мое сознание продолжит жить, когда тело откажет. Я верил, что Аэру лишь героиня мифов, придуманных людьми, которые надеются на бессмертие души. Мне же надежда не давала утешения, поэтому… я нашел собственный путь к вечности.
– Казалось бы, после такого как не начать бояться воды, но ты всегда сравниваешь свою магию с бескрайним океаном.
– Довольно точное описание двойственности природы, не находишь? Я не воды боюсь, а хрупкости своего существования, когда сталкиваюсь со столь могущественной силой. – Чудовище немного помолчало. – Вот почему я не хочу умирать.
Эрис вспомнилось, как она плавала в воде, когда спешила положить конец его мести. Времени тогда было мало, поэтому она толком и не обратила внимания на течение, которое струилось под ней, но теперь все стало гораздо понятнее. Волна боялась потревожить спокойную гладь, боялась плеска, который поднимется позже, боялась, что от спокойствия, которое так долго выстраивалось, не останется и следа.
Эрис свернулась в руках великана, наблюдая вместе с ним за закатом. Больше всего ей нравилось, когда солнце на миг замирало над горизонтом и небо вспоминало про свет. Тогда мир, пускай и на мгновение, представал во всей своей красе, и его оттенки – синие, алые, розовые – уже не были размыты слепящими лучами. Потом пробудились звезды, и первой, как всегда, замерцала Полярная. Взошла полная луна и замерла над горным хребтом. Над головами раскинулось темно-синее небо, а внизу – черное море погибели.
Сердце у великана забилось чаще. Он крепче обвил ее ноги. Эрис поежилась.
– Ты чем-то встревожен, – заметила она. – Все в порядке?
Стук в груди Чудовища стал еще быстрее и громче.
– Есть еще кое-что.
– Тот самый сюрприз? – лукаво спросила девушка.
Чудовище поглядело на шпили, торчащие над руинами.
– В некотором роде.
– Прекрати так говорить. Ты же не старик какой-нибудь.
Великан рассмеялся – коротко и нервно. Он по-прежнему не сводил глаз с обсерватории. Что-то его отвлекало.
– Есть короткий путь в твою комнату. Если не боишься высоты.
– Так даже веселее.
С силой оттолкнувшись от выступа, великан преодолел вертикальную стену, а потом начал перескакивать с одной остроконечной крыши на другую, взяв курс на обсерваторию. Ночной воздух становился все холоднее. Изо рта великана вырывался пар, и Эрис смотрела, как он рассеивается, взвиваясь в небо.
– Интересно, а по Копью Архайи можно ориентироваться, как по Полярной звезде? – вслух полюбопытствовала Эрис.
– Ты знаешь про Архайю, а про Аэру не слышала? – изумленно спросил великан. Он поставил Эрис на знакомый кусочек крыши, где они обычно подолгу лежали и смотрели на звезды. – Не знал, что он владел копьем.
Камни еще не успели остыть от вечернего солнца. Эрис уперла в них ноги, и блаженное тепло растеклось по всему ее телу.
– Я знаю о нем из-за созвездия. – Эрис указала на небо и обвела пальцем контур копья. – Мне его отец показал. И рассказал про Архайю – охотника, который спас свою жену со дна океана при помощи этого самого копья.
– Как романтично.
– Ты что, впервые про это слышишь?
Чудовище пожало плечами.
– Никогда не был силен в астрономии. Может, в честь Архайи и впрямь назвали какое-то созвездие, но в наших легендах он был супругом Аэру. Ты видела его статую в Большом зале – у него кабанья голова и сотня рук. Архайя породил вселенную, а Аэру ее населила. Своими огромными клыками он вскапывал землю, пока она не начала плодоносить. В своих руках он держал все злаки и цветы, что только были известны человечеству. Когда я был королем, этот бог пользовался большим почетом. Ему молились о богатом урожае.
– И что, ни в одной из легенд он не спасал Аэру?
– А ее никогда и не требовалось спасать, – фыркнув, ответило Чудовище. – Ты же видела ее жутковатое лицо на дверях. Вот уж кого правда побаивались.
Песок замерцал в лунных лучах.
