Буря и пламя полностью

Она твердила себе, что, если уйдет, сможет оживить город своими магическими силами. Волшебник, тайно подпитывающий Кешгиум, особым талантом не отличался, судя по десятилетиям неурожаев, от которых пострадала в том числе и ее семья. Однако если в городе узнают, что она использует магию, ее казнят. Констанция впадет в отчаяние, узнав, что Эрис перечеркнула все, что им было известно. Виктория поставит интересы города превыше всех прочих и, наверное, даже сама подпишет смертный приговор сестре. Есть ли смысл творить добро, если другие видят его совсем в ином свете? Этот бесплодный край принял ее, как и человек, чье наследие развратили победители. Девушка стиснула зубы. Помнится, Виктория обвиняла ее в самолюбии. Справедливо, ведь и теперь она выбирает собственное счастье, а не всеобщее благо.

Счастье. Все эти размышления вдруг облегчили груз чувств, которые Эрис питала к Чудовищу. В том, что она испытывает сильную привязанность, она готова была себе признаться. Но было еще кое-что. В глубине души она понимала это, но слово «счастье» никогда не играло для нее существенной роли. Череда интрижек с самыми разными людьми никогда не закрывала потребности в счастье, и за всю свою жизнь Эрис так и не уловила до конца, в чем его суть. Она привыкла гнаться за яркой вспышкой, пробуждающей ее к жизни, а когда та гасла, снова спешила ее высечь. Этот губительный цикл повторялся раз за разом до тех пор, пока не распалилось пламя, способное поглотить ее без остатка.

А вот чувство, которое она питала к Чудовищу, было постоянным и непреклонным, как затяжной дождь. Ей нравилось каждый день сидеть рядом с ним, нравилось наблюдать за закатом в его объятиях. Нравилось слушать его рассказы, истории о том, каким был мир до ее появления. Нравились его нежность, его понимание, терпение. Нравилось водить пальцами по его оголенной руке, вот как сейчас.

Но это ведь не любовь.

Правда?

– Можешь не спешить с ответом, – проговорило Чудовище, наблюдая за ее пальцами. – Понимаю, нужно время. – Оно убрало руку, встало, натянуло капюшон. – Желаю тебе доброй ночи, Эрис, – проговорил великан по своему обыкновению.

Ей так хотелось, чтобы он остался! Красный бархат снова скрыл лицо великана, и у Эрис пальцы закололо от желания сбросить капюшон и приникнуть к его губам, но последствия такого выбора были бы непоправимы. Она подумала о мире, о соседних городах, которые не сможет повидать. Ей вспомнился солоноватый привкус ветра на берегу океана, высокий лес, закрывающий солнце, горы, где бушует нескончаемая зима. Ей никогда этого не увидеть, если она скажет то, что хочет.

– Спокойной ночи, – только и произнесла девушка.

Прошло еще несколько недель. Морозный воздух стал теплее и слаще, а сад полыхнул буйством красок. Белая глициния пропиталась оттенками закатного солнца, и стены замка приобрели синевато-алый цвет. Оранжевая жимолость обвила колонны крытой галереи. Ее цветки, похожие на бабочек, устроившихся на веточках по четыре, вытянули в разные стороны ярко-желтые тычинки. Кусты рододендрона покрылись насыщенно-розовыми бутонами, прекрасно гармонировавшими с цветками фиолетового чертополоха, пробившегося сквозь пепел. Железная решетка теперь вся была в красных розах, и каждое утро в саду Эрис встречал их нежный аромат.

Вот только безмятежность оказалась недолговечной. Уже скоро Эрис стала встревоженно бродить по саду, сцепив за спиной руки, вся погруженная в размышления. Скоро ли она выполнит обещание, с учетом ее нынешних возможностей? Девушка попыталась подсчитать. На то, чтобы вырастить несколько цветов, нужен целый день. Если вспомнить, как обширны территории великана, то никакой жизни не хватит, чтобы их все засадить.

Девушка остановилась у колонны с каннелюрами и положила ладонь на холодный камень. Нет, это не дело. Даже если Чудовище говорит по-другому. Нужно, чтобы что-то случилось. Может, поискать более действенный способ?

Эрис задержала взгляд на прорехе между стенами бастиона. Ее одним гипсом не заделать. Тут точно нужно применить магию напрямую.

Ждать помощи от Чудовища не стоило. Оно повадилось куда-то исчезать по утрам с тех пор, как призналось, что готовит «сюрприз», и встречалось с Эрис только ближе к обеду. Как она ни расспрашивала его, где он пропадает, великан упрямо молчал. Впрочем, это упрямство наверняка было лишь отражением ее собственного. Трудно было понять, как он еще не сошел с ума с такой гостьей.

Эрис оглядела руины. Лучше подождать Чудовище. К тому же солнце уже поднялось, время к обеду. Ей предстояла непростая задача – ничего подобного она еще не делала и потому не надеялась, что справится одна.

Скоро послышался ритмичный стук – это великан перепрыгивал с камня на камень. Эрис опустилась на колени в углу сада и вжала ладони в землю. Пыль таким толстым слоем налипла на плащ и тело Чудовища, что за ним тянулась вереница темных следов. Лица оно больше не прятало. Эрис уже привыкла видеть его клыки всякий раз, когда великан смеялся.