Чудовище скрестило руки и переступило с ноги на ногу. Эрис молчала – она решила оставить его в покое. Едва слышно стукнули друг о друга камни. Великан прочистил горло и опустился рядом с Эрис.
– Я все ждал ночи, когда луна будет ко мне милосерднее, – пояснил он.
Эрис судорожно вздохнула, поняв, к чему он клонит.
– Пойми, ты вовсе не обязан…
– Верно, – подтвердил он. – Но я этого хочу, как и ты. Я помню времена, когда я был королем счастливого народа и правил процветающими землями. Я так крепко цепляюсь за эти воспоминания, чтобы забыть, кем я стал. Но у меня больше нет сил прятаться, нет сил жить прошлым. Сегодня сад расцвел – и это начало новой эры. Последние дни подарили мне куда больше счастья, чем воспоминания о прошлом. Моя земля меняется к лучшему, и я должен взять с нее пример. – Он взялся обеими руками за край капюшона и приподнял его, открыв лицо лунному свету.
Эрис готовилась к страшному зрелищу, поэтому увиденное мало ее удивило. Теперь, когда великан избавился от капюшона, оттенявшего лицо, его зеленые глаза засияли гораздо ярче. Длинные черные волосы падали на уцелевший рог, плохо скрывая шрамы на голове. Несмотря на изуродованную кожу, лицо еще сохранило черты, которые так запомнились Эрис по портрету, – острый нос, высокие скулы. Должно быть, ее спокойствие ободрило Чудовище, и оно закатало бархатные рукава.
Эрис узнала зазубренные шрамы, которые оно уже ей показывало когда-то давно. На руках они не заканчивались, а шли вверх, до самой шеи, и покрывали часть головы. Плечи были оплетены толстым слоем мышц – благодаря им Чудовище так легко перепрыгивало через руины. На спине дыбились крупные распухшие наросты – это из-за них его фигура стала сгорбленной. Полукруглые бедра напоминали задние лапы крупной кошки.
Великан остановился и затаил дыхание. Он взволнованно водил большим пальцем по ладони, дожидаясь ее реакции.
– Можно взять тебя за руку? – спросила она едва слышно.
Чудовище, не моргнув, перестало перебирать пальцами и протянуло Эрис изуродованную кисть ладонью вверх.
Эрис положила его руку себе на колени и прикоснулась к мозолистой синевато-серой коже. Ее собственная ладонь оказалась вдвое меньше, чем у Чудовища, и она невольно улыбнулась, заметив это. С тыльной стороны рука густо поросла волосами, а когти были острыми и черными. Эрис обвела пальцем линии на его ладони, погладила глубокий неровный шрам, идущий через всю руку.
– Откуда это у тебя? – шепотом спросила она.
– Я пытался оттащить от шеи клинок моего брата.
Эрис содрогнулась. Ей захотелось поцеловать шрам, стереть его своей магией, но она прикусила губу.
– Ты такая теплая, – тихо произнесло оно. Его голос впервые прозвучал отчетливо – теперь его не приглушала ткань, под которой оно привыкло прятаться. Великан сглотнул и упер взгляд себе в колени.
– Надеюсь… надеюсь, я не очень тебя напугал и ты теперь не сбежишь.
Девушка покачала головой.
– Я ни за что не брошу тебя из-за внешности.
– Найдутся другие причины.
– Меня всегда манил внешний мир, все то, что в нем есть и может быть. – Эрис сжала его ладонь, гадая, смогут ли его руки еще когда-нибудь согреться. Великан смотрел прямо перед собой, и глаза его казались огромными. Эрис знала этот взгляд: в нем читался страх, страх снова остаться одному посреди мира, которому ты не нужен.
– Но здесь я счастлива, – добавила девушка. Ей хотелось его утешить. – И я дала обещание.
– Получается, ты уйдешь, когда земля возродится? – выпалило Чудовище. Чувствовалось, что этот вопрос уже давно крутится у него на языке.
Никогда в жизни она не спала так сладко, как в обсерватории. Там она нашла спасительное убежище от целого мира и легко могла бы остаться в нем навечно, но мысли о семье снова и снова бередили разум. Великан сказал, что сестры в безопасности, но как они сейчас живут? Скучают ли по ней? Она ведь не говорила им, куда уходит. Когда много лет тому назад пропал их отец, сестры ударились в панику и страшно переругались. Констанция проснулась той ночью и снова начала сетовать на причины голода, но потом Виктория убаюкала ее песней:
Они, наверное, с ума сходят от волнения. Констанция каждый день ходит в Храм и молится о ее благополучном возвращении. А Виктория, возможно, даже высылает поисковые отряды. Эрис и сама не знала, сколько уже живет тут, с Чудовищем. Время потеряло всякий смысл.
