Голова разболелась. Эрис и сама не понимала, чего хочет.
Одно было очевидно: присутствие великана туманит ей разум. Он вполне буквально подхватывал ее всякий раз, когда она оступалась – когда потеряла равновесие, протиснувшись в трещину в горе, или не находила устойчивого участка среди песков. Он учил ее магии, мало того, даже пищей – и той Эрис была ему обязана, потому что сама могла наколдовать разве что фрукт. Его присутствие пронизывало все ее существование в стенах замка.
Нужно было побыть в одиночестве. Возможно, еще одной ночной прогулки по лесу хватит, чтобы найти ответы.
Эрис вдохнула прохладный ночной воздух, замешкавшись у распахнутых дверей Большого зала и постукивая ногой от волнения. Наверное, напрасно она выбрала безлунную ночь. Если она потеряется, застрянет в колючих зарослях или упадет в яму… Земли великана огромны. Вряд ли он услышит ее крик о помощи.
Зато сейчас она подготовилась. Во время последнего ужина с Чудовищем Эрис припрятала немного лепешек и флягу. Наверняка оно это заметило – за все это время Эрис успела понять, что ничему от его внимания не укрыться, – но сейчас тени, окутавшие Большой зал, ничто не потревожило. Оно не стало являться к ней, чтобы помешать путешествию.
Еще Эрис прихватила с собой кусочки кремня и стали. Свои припасы она завернула в кусок льна и повязала за спиной. К бедру она примотала масляную лампу. Ногу по-прежнему подергивало, но тревоги это, увы, не сбавляло.
Может, ей наконец удастся заглушить зов внешнего мира, манящий ее, и остепениться. У всех, кого она знала, было свое место: Виктория стала Второй, Констанция вышла замуж, Чудовище когда-то заняло королевский трон. Все оставались там, где могли принести больше всего пользы. Может, совсем скоро и для нее настанет поворотный момент, и ее посетит это же удивительное прозрение.
Девушка вышла на мост и направилась к лесу. С того дня как великан подарил ей обсерваторию, у Эрис пропал повод бродить по ночам. Но она была вовсе не против: на крыше можно было любоваться бескрайним небом, где каждое созвездие напоминало об отцовских рассказах. А вот хитросплетения ветвей в лесу скрывали от нее звезды.
Эрис прошла мимо пересохшего ущелья и остановилась на уже знакомой поляне. Если отсюда продолжить путь на юг, можно быстро добраться до трещины в горе, той точки, где проклятие, наложенное на эти земли, слабее всего.
Девушка повернулась к северо-востоку. Путь ей закрывала мрачная чаща. Интересно, а что по ту сторону, по соседству с вечной бурей?
Мысль об этом наполнила разум позабытым восторгом. Неумолчный голос, повторявший
Как знать, может, ей не столько нравится рисковать жизнью, сколько сталкиваться с неизвестным. Да и потом, у нее есть припасы, и она точно продержится до утра. В крайнем случае ей хватит собственной магии, чтобы спастись, да и Чудовище наверняка отправится ее искать.
Эрис нырнула в чащу. Деревья тут были высокие, раскидистые, и их ветви напоминали толстую паутину, закрывшую звезды. За густой растительностью даже толком не было видно очертаний замка. На ладонях выступил пот. Если не получится ориентироваться по замку и звездам, она точно потеряется и не доберется до дальней границы земель. Сердце твердило: вернись в замок. Утром можно снова прийти в лес с великаном и проложить тропу вместе. С ним все получается лучше…
– А ну хватит, – оборвала она саму себя.
У свободы нет проторенных троп. Свобода – это и есть густой, непролазный лес, ее возможности таинственны и смутны. Быть свободным – значит выбирать любой путь, какой только хочется, и она свой выбор сделала. Нельзя же вечно ждать от Чудовища указаний о том, куда ей идти и что делать.
Эрис продолжила путь.
Чем дальше она заходила, тем меньше света пробивалось сквозь ветви. Скоро она уже не видела ничего на расстоянии вытянутой руки. Идти приходилось наугад, нащупывая дорогу ногами, – тут пришлось вспомнить уроки передвижений по вязкому пеплу. Колючки царапали Эрис кожу, тоненькие веточки хрустели под ногами.
