Кстати, если вас удивила часть про подслушивание переговоров чужих команд, то у меня для вас новости: это постоянно происходит. У репортеров, само собой, есть доступ ко всем радиопереговорам, но и у команд он тоже есть. (Или правильнее будет сказать, раньше он был, потому что я не знаю, как сейчас с этим обстоят дела.)
Очень здорово было подслушивать всякие секретные вещи. Команды нанимали специалистов, которые могли взламывать радио, и никто не протестовал, потому что все этим занимались, это был такой секрет полишинеля.
Были и шпионы. У каждой команды были фотографы, которые бродили по пит-лейну, прикидываясь фанатами и делая в гаражах снимки новых запчастей и всего такого.
Они с 50 метров делали такие фотографии, как будто стояли вплотную к машине. У нас были специальные люди, которые их вычисляли и загораживали обзор. Они очень скоро научились отличать обычных фанатов от шпионов.
Помню какое-то время в
Они, разумеется, прикидывались фотографами от прессы. В конце концов, это все начало выходить из-под контроля, и тогда команды договорились с журналистами, что любые снимки должны включать персонал команды. И теперь перед машиной становился пилот, руки сложены на груди, в крутой позе гонщика, а фотограф снимал.
А потом ты замечаешь, что объектив камеры немного сместился — это фотограф пытается снять что-то, что ему нужно по заданию. Гонщик это видел и слегка менял позу, чтобы прикрыть интересную часть машины. Тогда фотограф под предлогом поиска свежего ракурса начинал двигаться и приседать, а гонщик опять смещался, и вся эта пантомима разыгрывалась с застывшими улыбками на лицах. Умереть можно.
И опять о пит-стопах. В
В
А в «Формуле» есть «леденец», перед которым ты останавливаешься, ну или специальный фонарь, и механик использует подъемник, к тому же покрышки здесь тяжелее, и с ними сложнее управляться, и все равно ребята укладываются в две секунды на пит-стоп. Просто в голове не укладывается. Вот тут понимаешь, чего стоит командная игра, потому что в этот момент мы, гонщики, ничего не можем, кроме как стоять и смотреть, или точнее, сидеть и смотреть. Эти ребята ждут на пит-лейне, пока на них несется болид, а потом делают свое дело за две секунды, а если не укладываются, то над ними насмехаются и обзывают тормозами несчастными.
При этом от гонщиков всего-то требуется — остановиться в правильном боксе, и, как вы уже поняли, у нас это не всегда получается.
Я уже возносил хвалу ребятам, которые работают в гараже, а теперь очередь других невоспетых героев «Формулы-1» — стратегов. Сколько бы они ни зарабатывали, этого недостаточно, потому что работа у них тяжелая, и все, что им достается — это шишки.
Так чем же они занимаются? Хороший вопрос. Понятия не имею. Ладно, шучу. Они просчитывают варианты применения различных сценариев и на основе этого формируют стратегию на гонку, которую предлагают пилоту и гоночному инженеру.
Как правило, у тебя два стратега на автодроме и еще множество в штаб-квартире, все вместе они прогоняют где-то 800 сценариев гонки с использованием различных стратегий: что если заехать в боксы на четырнадцатом круге, что, если на двадцатом, а если на двадцать пятом? Что, если ты будешь настолько-то быстрее других гонщиков, а что, если быстрее будут они? Каким ты финишируешь?
Кроме шуток, от количества разнообразных сценариев, которые они рассматривают, голова идет кругом. Что ты будешь делать, как ты будешь это делать, если жираф сбежит из зоопарка и разгромит паддок? Просто невероятно.
— Так, Джей Би, — объявляют они с таким рвением, как будто преподносят самый долгожданный подарок в мире, — если все пойдет по плану, и ты будешь ехать с расчетной скоростью, то финишируешь… восьмым.
И ты такой:
— А, ну здорово. Восьмым, да? Это… здорово.
Или, наоборот, они говорят:
— Мы просчитали гонку сто-пятьсот миллионов раз, и получается, что ты легко победишь с отрывом в 10 секунд.
И ты судорожно сглатываешь, потому что теперь на тебе ответственность — есть шанс победить, а потом они добавляют:
— Но это если все пойдет по плану, потому что если случится
Так они показывают, что готовы к любому развитию событий.