У многих гонщиков в контракте указано, что все кубки принадлежат команде. У меня было такое условие с
Я сказал:
— Нет уж. Я так просто не меняюсь, я был третьим в чемпионате и хочу ездить под номером, который я заработал, ты даже четвертый номер не заслужил — ты был восьмым — номер «четыре» тебе достался, потому что у меня номер «три».
Ну или что-то в этом роде. Наверняка я это изложил более дипломатично. Или, скорее, кто-то другой изложил это более дипломатично от моего лица.
В команде меня уговаривали:
— Дженсон, да ладно тебе, давай обойдемся без скандала.
— Ни за что, — отрезал я.
Они сказали:
— Ну хорошо, мы можем предложить тебе что-то взамен?
Я ответил:
— Отдайте мне мои кубки. Все, что я выиграю в этом году, я забираю.
И они ответили:
— Заметано.
— Здорово, — ответил я, а сам подумал: вот это результат, плевать я хотел на этот номер «четыре», это же просто номер, мне только и надо было — поторговаться.
Так что я получил свои кубки, каждый из которых стоит примерно от 15 до 25 тысяч фунтов. Круто. Что еще круче — их тебе привозят не в пупырчатой пленке замотанные скотчем. Они упакованы в совершенно бесподобные футляры. Каждый кубок уникален, единственное, что между ними общего — это прекрасные подарочные футляры.
Но во многих случаях — может быть, даже в большинстве случаев — кубки забирает команда, и тогда у тебя есть возможность заказать копию за 15 тысяч фунтов. Поскольку я побывал на подиуме 50 раз, я не был готов выкладывать такую сумму, если кубок полагался за третье или даже второе место, но все кубки за победу в гонке у меня есть. Они много для меня значат.
Кубок за победу в чемпионате мира — это вообще другой случай, потому что он переходящий, и тебе вручают тот же самый кубок, что другим чемпионам до тебя, с выгравированными подписями Хуана Мануэля Фанхио, Джека Брэбема, Грэма Хилла, Джеки Стюарта, Джеймса Ханта, Ники Лауды, Алена Проста, Айртона Сенны. Даже от одного взгляда на него голова кружится.
Его, конечно, приходится возвращать, мой отправился Себастьяну, который стал чемпионом 2010 года, и когда я уточнил по поводу изготовления копии, меня слегка смутила цена — 35 тысяч фунтов — я тогда подумал:
Мой чемпионский год был, конечно, богат на сувениры. У меня остались все шлемы и комбинезоны, которые я носил в том году, а еще из трех машин, которые были у команды, одна досталась мне. Как я уже говорил, в
— Мы сделаем тебе четвертое шасси, — сказали они. Потому что не хотели, чтобы я мог кому-то показать движок.
— Но меня не устраивает четвертое шасси, — я крепко стоял на своем (через моего представителя). — Я хочу одно из трех, участвовавших в гонках.
— Нет-нет, в контракте не такая формулировка.
— Меня не волнует, какая формулировка в контракте, вы знаете, какая была договоренность.
В итоге, они сдались, и я получил свой болид. Второй отправился к Россу Брауну, а третий — к
Не то чтобы я мог его завести. Завести болид «Формулы-1» — это вам не ключ зажигания повернуть. Нет, мне бы это обошлось в 50 тысяч фунтов. Потребовалось бы трое или четверо помощников, а также компьютерное оборудование и электроника. В магазин на этой машине не сгоняешь.
В идеале, я бы хотел выставить ее где-нибудь здесь, в Лос-Анджелесе. Здесь есть Автомобильный музей Петерсена, один из самых красивых автомузеев, который я видел. Я серьезно, отложите книгу, найдите его в интернете, не пожалеете. Так что да, было бы здорово отдать им мой болид. Они будут за ним следить — это экономия на расходах за хранение — а люди будут на него смотреть, иногда и я буду заходить. Еще одна вещь, чтобы показать внукам, которым все равно.
После гонки, пока впечатления еще свежие, ты участвуешь в совещании с инженерами, причем неважно, первым ты приехал или последним. Во втором случае ты будешь рад скрыться от презрения и жалости внешнего мира среди знакомых лиц, чтобы зализать раны.
Если же ты выиграл, то вполне можешь вваливаться в комнату для совещаний, уже никакой после трех глотков шампанского, и начать разливать его в пластиковые стаканчики, которые стоят около кулера, весь такой в приподнятом настроении.