А вот у машины с крышей и лобовым стеклом наклейки располагаются на самом стекле. Большие такие наклейки, размера XXL. На «Ле-Мане» у тебя где-то 16 наклеек на лобовом стекле, и на каждом пит-стопе механик поднимает дворники, отрывает один слой — внезапно у тебя совершенно новое безупречно чистое стекло. Просто гениально.
В мотокроссе используют катушку с пленками, прикрепленную к визору, — вроде неплохая идея, по крайней мере, пластик не летает повсюду, и так лучше для экологии. Но, полагаю, для «Формулы-1» такой вариант не подойдет, потому что он (официальная причина) нарушает аэродинамику и (неофициальная причина) недостаточно круто выглядит.
Кстати, меня часто спрашивают, хочу ли я, чтобы меня похоронили вместе со шлемом, на что я отвечаю «нет», потому что меня, скорее всего, кремируют. Но это распространенный случай — когда на похоронах гонщика на постаменте выставляют его шлем. Вы, наверное, думаете, насколько это уместно, особенно если гонщик погиб на трассе. В конце концов, шлем его не спас. Но, мне кажется, это не важно. Здесь главное — символизм. Что человек погиб, занимаясь любимым делом, и что это занятие было важной частью его личности.
Что касается меня, в загробную жизнь я бы взял с собой шлем, в котором я выиграл Гран-при Монако в 2009-м. Это один из двух моих шлемов, которые хранятся в плексигласовых коробках и которые невероятно дороги для меня. Потому что это была особенная гонка. Я начал уикенд как лидер чемпионата, тренировочную сессию отъездил так себе, а в квалификации преследовал Рубенса и Себастьяна. Пока я не проехал один из последних кругов,
После чего я выиграл гонку, но остановился не в том месте, так что мне пришлось бежать к подиуму. Потом я тусовался с Принцем Альбером, а на следующий день мы изобрели Супер-понедельник. Одним словом, это было необыкновенно.
Второй шлем из двух — это тот, в котором я был на Гран-при Бразилии в том же году, когда выиграл титул чемпиона мира.
Комбинезон
Раньше мы носили более мешковатые комбинезоны с карманами и ремнем на липучках. На фотосессии ты засовывал руки в карманы и выглядел, как модель из старого каталога одежды. Я, конечно, прикалываюсь, но мне это даже нравилось. Нравилось, что есть чем занять руки. Вот я стою, бросая взгляд на бухту Монако, но что делать с руками? О, придумал, уберу-ка я их в эти удачно подвернувшиеся карманы.
Больше карманы, в общем-то, ни для чего не нужны. Уверен, во времена Джеймса Ханта и компании в карманах там носили пачку сигарет
Ремень на липучках меня не так уж волнует, а вот безвременная кончина карманов меня расстроила. Мне кажется, что отсутствие карманов немного затрудняет для гонщика задачу круто выглядеть — а это, в конце концов, его основная задача.
По крайней мере, сейчас мы все равны в этом отношении. Хуже всего то, что это было одно из тех минимальных улучшений (мы про них еще поговорим), которое не все сразу стали применять. В
Всем известно, что комбинезон облеплен логотипами спонсоров. Но не только он, нижнее белье — тоже, так что, если чуть расстегнуть комбинезон, под ним окажутся еще логотипы, как матрешка. Правда, расстегивание комбинезона не приветствуется. В команде предпочитают, чтобы он был застегнут, официальная причина — так более аккуратный вид, но я бы не стал утверждать, что это никак не связано со спонсорством. И все-таки нам нравится немного расстегивать молнию. Во-первых, потому что бывает жарковато, а во-вторых, потому что застегнутый комбинезон не так будоражит воображение.
Да. Бывает страшно. Да еще как. Я помню свою предпоследнюю гонку в 2016 году. Это было в Бразилии, предпоследняя гонка в сезоне, перед Гран-при Абу-Даби, которое должно было завершить мою карьеру.
Трасса была мокрая, то есть мои любимые условия, в которых я могу выжать максимум из гонки и получить результат лучше ожидаемого. По крайней мере, я рассчитывал объехать своего соперника по команде, в то время это был Фернандо.