Быть пилотом «Формулы-1» полностью

В GSK также провели все необходимые тесты уровня солей в моем организме, для того чтобы определить, сколько мне нужно жидкости в течение гоночного уикенда. При помощи этих тестов они узнали, сколько соли выходит при потоотделении, и создали специальные соляные растворы для меня и Льюиса. Этот раствор у нас с собой в болиде, он поступает через трубочку в шлеме при нажатии кнопки.

Не уверен, насколько это правдивая история, о том, что NASA потратили миллионы на разработку ручки, которая может писать в космосе, а русские просто пользовались карандашами. Но есть что-то столь же ироничное в кнопке, которая включает подачу жидкости. Честное слово, проще было бы всасывать. Почему мы просто не всасываем жидкость через трубочку — ума не приложу. Должно быть, одно из тех самых минимальных улучшений. Или дело в том, что эта кнопка — любимая у каждого пилота и никто не хочет избавиться от своего успокоительного средства.

И все же просто всасывать было бы проще, особенно если учитывать, что автоматическая подача бывает немного агрессивной, выстреливает струей быстрее, чем ты ожидаешь (каждый раз так происходит, каждый чертов раз), и попадая в заднюю стенку горла, вызывает кашель, в итоге, визор забрызган соляным раствором.

Более того, а что, если моторчик внутри всего этого устройства сломается? Что тогда?

Я вам скажу, что тогда, потому что это произошло со мной в Малайзии в 2001-м. Температура была 33 градуса. Я давил на кнопку, ожидая почувствовать освежающую и жизненно важную струю жидкости во рту, вот только ничего не происходило.

В надежде, что это временная неполадка и мотор вернется к жизни, я продолжал бить по кнопке, но все безрезультатно. Так вот, гонка длилась полтора часа, и я ничего не пил. Конечно, я восстановил водный баланс перед гонкой, но, видимо, недостаточно, к тому же в те времена я пил простую воду. Это было до появления соляных растворов.

Спустя где-то 45 минут от начала гонки я начал дрожать. Мне было холодно, хотя температура воздуха достигала 33 градусов. Когда прошел час и 45 минут, у меня все начало расплываться перед глазами.

— Э, ребят, — я связался с командой и рассказал им, что происходит.

— Джей Би, постарайся расслабиться, насколько это возможно, — таков был их мудрый совет.

То ли это нарочитое проявление легкомысленного подхода к здоровью и безопасности, процветающего в нашем спорте, то ли свидетельство полной и безоговорочной самоотверженности, но нам и в голову не пришло, что нужно заехать в боксы, чтобы попить, или хотя бы потратить на это пять секунд во время пит-стопа. И в итоге, я пересилил себя и завершил гонку, но как же плохо мне было вечером. Я даже спать не мог. Пил безостановочно всю ночь, но это не помогало. Это было тяжелее, чем любой триатлон. Все тело страдает. Даже в туалет сходить нормально не получается. Моча странного цвета. Мигрень, головокружение, тошнота. Чувствуешь себя разбитым и потерянным. Ощущение — хуже некуда. Никому такого не пожелаю.

Идея минимальных улучшений пошла от велокоманды Sky, хотя, мне кажется, они скорее придумали название для того, что на тот момент мы уже давно применялось, потому что в «Формуле-1» всегда много внимания уделяли мелочам. Так уж заведено в видах спорта, где все решают десятые доли секунды.

Так что же такое минимальные улучшения? Незначительные вещи, которые в сумме дают нечто существенное. Есть знаменитая история о том, что в 1934 году в команде Mercedes соскребли белую краску с болида, чтобы уменьшить вес, и так появилась знаменитая серебристая раскраска.

Вот вам пример минимального улучшения — за десятилетия до того, как был изобретен этот термин.

В наше время к ним относится все подряд. С одной стороны — сенсоры (более сотни), которыми усыпана машина. Меряют напряжение и прижимную силу, температуру тормозов и покрышек, расход топлива, перегрузки, да все подряд, и эта информация отправляется стратегам, досконально анализируется, чтобы узнать, можно ли что-то улучшить.

Известный пример — сенсоры на гайковертах, которые используются, чтобы измерить оптимальный угол для откручивания гайки наиболее быстрым образом. Речь идет о доле секунды, но в этом-то и заключаются минимальные улучшения: сотни, может быть, даже тысячи микроскопических изменений, которые дают совокупный эффект.