Последний момент очень важен. Нам, гонщикам, удается ненадолго прикорнуть, но не механикам. Те работают без передышки не 24, а все 48 часов, потому что собирают болид перед гонкой, так что, когда взлетает финишный флаг, они просто валятся с ног. Для них не так важно, на каком месте ты закончил, главное — что закончил.
Поэтому я хотел участвовать, чтобы все это пережить. Да, в конечном счете, я хотел выиграть «Ле-Ман» (спойлер: до сих пор хочу), поэтому в тот раз я, скорее, практиковался с мыслью, что в будущем я смогу воспользоваться изменениями в регламенте и вернуться в команде автопроизводителя, многие из которых с удовольствием захотят поучаствовать в 2021 году (следите за развитием событий).
Так вот, о самой гонке. Предшествующие события вам уже известны. Как я пользовался симулятором своего приятеля, чтобы познакомиться с трассой — ну, по крайней мере ее цифровой версией.
Прибыв на трассу «Сарта», также известную как «Ле-Ман», на востоке Франции, мы узнали, что погода во время гонки, скорее всего, будет сухой и солнечной, так и оказалось. Квалификация прошла неплохо. Наш болид
Гонку начал один из моих напарников, Виталий Петров, но после 10 кругов обнаружилась неисправность датчика, так что нам пришлось уйти на пит-стоп и провести там 2 часа.
Важно отметить, что, хоть это и 24-часовая гонка, тратить в боксах 2 часа очень нежелательно. Из-за этого мы отстали где-то на 45 кругов. Это время, проведенное на пит-стопе, испортило гонку и убило надежду, и к тому моменту, как мы выкатились на трассу, наш экипаж был далеко позади с мыслью о том, что нам предстоит отъездить еще 21 час, не рассчитывая ни на какую награду, кроме финиша.
Однако…
Это «Ле-Ман». Многие экипажи вообще до финиша не добираются. Для «Ле-Мана» финишировать — это уже хорошо. Финишировать на хорошей позиции — еще лучше. Выиграть подиум или — ах — прийти первым — это самая настоящая детская мечта. Поэтому, хоть некоторые и повесили носы, мы продолжали бороться.
С точки зрения психики, это серьезное испытание для пилота. Мои напарники, Виталий и Михаил Алешин, безупречно справились с задачей, и вот, наконец, настала моя очередь — я застегнул ремни и решил просто получить удовольствие.
В «Ле-Мане» участвуют машины из разных гоночных категорий, поэтому я обгонял траффик, от чего всегда поднимается настроение, да и с машинами из нашей категории мне очень нравилось соревноваться. Моя первая смена началась в 18 часов, когда было еще светло, я пилотировал во время заката и когда наступила ночь. С одной стороны, это прекрасное время дня, но с другой — это непросто из-за низкого солнца. Есть там один поворот, который проходишь на скорости 350 км/ч. Он расположен в конце прямой, и угол небольшой, так что газ не надо сбрасывать, но, когда солнце так низко над горизонтом, ничего не видно, приходилось полагаться на память о том, где там этот поворот.
Само по себе это не такая уж и проблема, когда едешь один, но, когда перед тобой траффик (а в случае «Ле-Мана» он перед тобой постоянно), который движется на 50 км/ч медленнее тебя, это становится проблемой, потому что с машиной перед носом поворачивать по памяти — это не вариант.
В общем, было тяжело, мягко говоря. По крайней мере, остальная часть трассы была в порядке. Отличное ощущение, когда заходит солнце, вокруг — кромешная тьма, внезапно подсветка кокпита становится очень яркой, и ты чувствуешь себя в полном одиночестве. Оглядываешься вокруг, и все кажется нереальным — ты видишь
Эмоции дают себя знать, потому что ты так долго находишься наедине с машиной. Вам приходится вместе справляться с разными ситуациями. Обгонять траффик, атаковать другие болиды, прокладывать путь по трассе, которую ты не так уж хорошо знаешь.
Да, именно так, потому что симулятора моего приятеля оказалось недостаточно, чтобы подготовить меня так, как я на то рассчитывал. К тому же во время практики мне удалось проехать всего 12 кругов. Но, с другой стороны, все это сделало заезд еще более волшебным. Было очень круто учиться методом погружения.
Моя смена длилась три часа 15 минут, и к тому моменту, как я заехал на пит-стоп, чтобы поменяться, я был весь на нервах.