К счастью, мы, гонщики, можем свести к минимуму неловкое общение с владельцем команды, и, когда речь заходит о финансовых вопросах, наши менеджеры разбираются с нашим грязным бельем (не в прямом смысле), тут-то возникают забавные ситуации, потому что владельцы команд, как правило, менеджеров недолюбливают. Недолюбливают, потому что не доверяют.
И на то есть причины — действительно, многие менеджеры темнят в переговорах с владельцами, но такие менеджеры обычно не бывают честными и с гонщиком. Таким менеджерам доверять нельзя. И можете мне поверить: таких неблагонадежных менеджеров полным-полно.
Мне, например, пришлось перецеловать множество лягушек, прежде чем… ладно, может, это уже перебор, но Ричард — просто золото. Владельцы команд не очень любят иметь с ним дело, потому что он всегда стоит на своем, но мирятся с этим, потому что он честен. Он не вешает лапшу на уши, говорит все, как есть, и, мне кажется, его уважают за жесткость. «Вот это будет в контракте, или он за вас не пилотирует». При этом он очень приятный в общении и умеет рассмешить боссов.
Мы относимся друг к другу с доверием и уважением. Не во всем мы сходимся, можем спорить, но я всегда знаю, что он отстаивает мои интересы, и это самое главное. Нас познакомил мой отец, и этим на самом деле все сказано.
Ну так вот, поговорим о владельцах команд, в обратном хронологическом порядке…
Мой босс из команды McLaren был противоречивым человеком. Не сомневаюсь, что таким и остался. Рон — любитель поговорить, но при этом довольно-таки стеснителен. Он знаменит своим пристрастием к серому цвету, которое доходит до одержимости, но при этом он яркий, эмоциональный человек. Ему нравится быть в центре внимания. Когда все взгляды устремлены на него, ему, кажется, становится не по себе. Понимаете, что я имею в виду?
Что в нем неизменно, так это то, что он очень умный человек и расчетливый бизнесмен.
Он своеобразная личность, но я его очень уважаю, даже несмотря на то что у нас были разногласия, особенно когда я пытался расторгнуть свой контракт. Не будем вдаваться в подробности, но он тогда сказал что-то вроде:
— Нет, контракт у тебя расторгнуть не получится.
Я ответил:
— Рон, зачем тебе гонщик, который не хочет ездить за твою команду?
Эх, но в итоге мы достигли компромисса, и когда я решил уйти из команды, он спокойно к этому отнесся. Он часто привлекал меня для проведения спонсорских мероприятий, и, как я уже рассказывал, мне это нравилось. Мне было приятно с ним работать.
Как известно, управляющим директором в то время был Мартин Уитмарш, и отношения у нас с ним были хорошие. Мы обедали вместе, и, мне кажется, он оценил, что мой приход в команду слегка разрядил атмосферу. Он был один из немногих, кто мог открыто спорить с Роном. За словом в карман он не лез.
С Россом было здорово. В его присутствии прямо ощущалось волшебство. Он всегда был спокоен, никогда не кричал. Помню, когда мы в
Что еще важнее, он сконструировал гениальный болид. Не знаю, знакомо ли вам понятие «окно архитектора». Архитектор изображает на эскизе дома окно, зная, что оно привлечет внимание заказчика и не будет одобрено. Таким образом ему удается получить одобрение для других своих идей, которые проходят незамеченными.
Двойной диффузор Брауна, в каком-то смысле был таким «окном архитектора».
К нему было приковано внимание всех команд, фанатов, прессы и FIA.
— Все глядят на двойной диффузор и не обращают внимание на другие детали машины, — как-то сказал мне Росс, — а там еще масса маленьких уловок.
Мы с Россом расстались не так хорошо, как могли бы. Он считал, что мой переход в
Он был моим боссом в
Позже, когда я был в