Быть пилотом «Формулы-1» полностью

На Гран-при Турции в 2010 году две машины команды Red Bull, позади которых были мы с Льюисом на болидах McLaren, столкнулись (а мы помним, что нет ничего более позорного, чем столкнуться с напарником). Я нагнал Льюиса и готовился к обгону.

В это время Льюису по радио передали, чтобы он экономил топливо, и он спросил:

— Дженсон будет меня обгонять?

— Нет, — ответили ему, — не будет.

Но меня-то никто не предупредил, так что я его объехал.

За этим последовала захватывающая гонка, в результате которой он финишировал первым, а я вторым (официально зафиксированный разрыв между нами составил 0,0 секунды), после чего он спросил у меня:

— Ты нарушил командный приказ, когда обогнал меня?

— Нет, — сказал я и удивился, насколько раздраженным он выглядел, учитывая, что победа была его.

После этого он убедил себя, что команда на моей стороне, и это, если вдуматься, было совершенно бессмысленно, потому что, когда гонщики занимают первое и второе место, команде никакого дела нет до того, кто пришел первым, а кто вторым.

Все это произошло из-за несогласованности действий, но мы, гонщики, частенько воспринимаем все близко к сердцу, особенно когда нам кажется, что команда больше поддерживает твоего напарника, а не тебя.

К примеру, у Даниэля Риккардо, который много лет ездил за Red Bull, напарником был Макс Ферстаппен. Макс пришел в спорт, он был молод, ездил очень быстро и выигрывал гонки. Не то чтобы он пилотировал лучше, чем Даниэль, но они были на одном уровне. Однако Даниэлю казалось, что Макс пользуется поддержкой команды — похоже, ему платили больше — поэтому он перешел в Renault, заключив с ними долгосрочный контракт.

Не представляю, что Renault сможет выиграть хоть одну гонку в ближайшие четыре года, в то время как в Red Bull он постоянно боролся бы за подиум и за победу. Но он поменял команду, быть может, из-за навязчивой идеи о том, что в Red Bull с ним обращаются несправедливо.

С одной стороны, нам надо бы рассуждать так: «Знаете что? За меня все скажет мое пилотирование», — но на деле все не так просто, и частенько мы не можем выбросить из головы ощущение того, что к нам относятся не так, как следует.

Если говорить о коренных отличиях между тобой и напарником, надо помнить, что машина и оборудование, конечно, одинаковые, но ты можешь по-другому настроить болид, порой ты вносишь серьезные изменения, которые лучше отвечают твоему стилю пилотирования, и твой напарник не возражает.

У него есть право сделать то же самое. Лично мне вообще неважно, что он там делает со своей машиной, мне главное, чтобы мой болид был настроен под меня.

Но если напарник оказывается быстрее со своими настройками, ты интересуешься: «Подождите-ка, надо понять, почему он быстрее. Может, скопировать его настройки?» И ты копируешь его настройки. Можно взять их за основу и слегка усовершенствовать в надежде, что получится еще лучше. Быть может, ему нравится недостаточная поворачиваемость, а тебе нравится, когда задняя часть болида опущена, чтобы улучшить сцепление с дорогой.

Нет ничего плохого в такой внутрикомандной борьбе, особенно когда другие гонщики не составляют конкуренции. Именно поэтому было здорово наблюдать за соперничеством Нико Росберга и Льюиса — никто не мог с ними сравниться. Mercedes были настолько сильнее всех прочих команд, что борьба между их пилотами — это единственное, что делало гоночный уикенд интересным.

Похожая ситуация была в McLaren, когда за них пилотировали Ален Прост и Айртон Сенна. Они всегда были на полторы секунды впереди. Все об этом забывают. Говорят, это были лучшие гонки в истории «Формулы-1». Ничего подобного. Эти ребята могли отставать почти на круг, и все равно выиграть гонку, так что вопрос был только в том, чтобы победить напарника, и отсюда такой накал страстей и, пожалуй, даже ненависть между ними, потому что они всегда соревновались только друг с другом.

Им-то было хорошо известно, какая это боль — продуть напарнику. Я прочувствовал это благодаря Чеко Пересу в 2013-м. Льюис только что ушел из McLaren, и, поскольку он был настолько крут, я предположил, что никто и близко с ним не сравнится.

Затем во время третьей гонки, в Бахрейне, Чеко обогнал меня в агрессивной манере, заставив выехать на внешний радиус.

Меня это слегка задело, и я связался с командой по радио, потому что мне показалось, что он чем-то недоволен. Затем я обогнал его, после чего он атаковал меня, и наши болиды притерлись, так что я снова пожаловался через радиосвязь, а потом он победил меня в гонке.

Не самый удачный мой день. После всех этих событий я был раздражен и не собирался молчать. Мне настолько не понравилось, как он пилотировал, что я высказал это прессе (в дипломатичной иносказательной манере, принятой в «Формуле-1»: «Скоро случится что-нибудь серьезное, что заставит его успокоиться. Он невероятно быстрый гонщик, и сегодня отлично выступил, но многие его маневры были излишними и опасными на такой высокой скорости»).