— Вот и иди накуй. Венец. — сердито бросил мастер и уже взялся снова за клещи, чтобы снять с огня плавильный ковш. Но Мелькор сильной хваткой сжал его руку.
— Аулэ, ты, помниться, распинался, что все для меня сделаешь, если пособлю. Так я придумал оплату — я хочу, чтобы ты мне отдался. — просто и буднично сказал Мелькор.
Огненный вала обозлённо хотел вырваться, но темный был сильнее. Аулэ плотно сжал губы, на щеках заиграли раздраженно мышцы. Мелькор подошёл совсем близко и злокозненно изогнул красивые бледные губы:
— Ох, какие очи! Горячие! Золотые!
Дух хаоса поднял было руку, чтобы нахально коснуться лица впавшего в ступор великого мастера на глазах у всей кузни, но тут к Аулэ пришло спасение с внезапной стороны.
— А у меня тоже золотые! — с придыханием сказал кто-то.
Неведомо откуда возле них возник майа с золотистой косой. Мелькор даже забыл, что хотел сделать, так и замер с поднятой рукой. Потом разгневанно отпихнул его, мешавшегося под ногами. Но Аулэ даже не заметил такого бестактного обращения с любимым помощником.
— Ты с ума сошёл? Я женат! — ответил свирепо опомнившийся вдруг пламенный мастер.
— Ой, как будто я не знаю, как вам папаня жён раздавал! Построил всех в рядок и крикнул: «ФАС!» Кто кого, не глядя, сцапал, на том и женился. Я от этой развлекухи сразу отказался!
Аулэ вырвался из рук темного. Но Мелькор как ни в чем не бывало продолжил:
— Тем более… говорят, что бриллианты в кольцах любовников должны быть в два раза больше, чем у жён. Аулэ, склеишь мне колечко?
— Нет!
— Я могу! — снова бессовестно вклинился в разговор высоких владык майа.
Владыка Тьмы теперь рассвирепел по-настоящему. Тени со всех сторон вытянулись в острые лезвия и потянулись к майа. От неминуемого развоплощения его спасло только то, что Аулэ был рядом. Мелькор тряхнул чёрной копной, спрятал ножи обратно во мрак и раздраженно сказал:
— Да отвяжись уже, малышня! Иди вон лучше феанорова внучка развлекай! Вы с ним на одном уровне развития! — тут он глянул на Келебримбора, который так и не продолжил свою прерванную появлением эффектного гостя работу, а теперь и вовсе огромными глазищами и с застывшим в руках молотком пялился на всю эту странную сцену со своего дальнего рабочего угла.
— Мелькор! Я занят! Поговорим в другой раз! — Аулэ повернулся к потерянно мерцающему янтарями глаз майа. — Майрон, покажи ему, где выход.
— Ну раз ты сегодня такой злобный злюка, то я не расскажу, что придумал как оживить… твоих…
Лицо огненного валы снова переменилось, оно вдруг озарилось интересом и энтузиазмом. Он сам схватил Мелькора за руку, потом за плечо, словно они были лучшими друзьями, и отвёл подальше от расстроенного Майрона.
— Как?
— Пошли в твою пещерку, расскажу.
Аулэ наспех накинул свой бархат прямо на рабочую форму, даже не застегнув и не расплетая хвоста, подпрыгнул, на лету превращаясь в комету. Теперь уже Мелькор за ним едва поспевал.
В комнате с дварфами они вместе скинули полотна со всех фигур. Аулэ пытливо в немом вопросе посмотрел на Мелькора, который по-свойски сходил в мастерскую и принёс самый большой молот.
— И что теперь?
В лице мастера мелькнул испуг: «А вдруг он врет?» Мелькор очень злорадно ухмыльнулся, протянул молот огненному айну и распорядился:
— Убей их.
— Что?
— Поверь, я знаю, что говорю. Бери молот. И бей.
Аулэ принял из рук Тьмы орудие убийства. Мелькор состроил вид беспечный и расслабленный, будто на скучной прогулке. Но на самом деле он выжидал, затаив дыхание. Цель близка, как никогда. Сам он довольно долго решался на этот судьбоносный шаг. И теперь выбор Аулэ — не шутка даже для темного валы. От него зависит все. Судьба мира сейчас качалась на весах. И замерла молотом в руках огненного духа. И в этот миг никто, даже сам Эру, был над кузнецом не властен.
Минуты текли, Аулэ оставался недвижим. И вот глаза валы загорелись ярым багряным пламенем. Вся его фигура вспыхнула факелом, огонь объял молот. Аулэ размахнулся, зажмурился и с воплем, полным горя и злобы, в мощном ударе опустил инструмент. Но на расстоянии всего одного тонкого пера от головы существа образовался мерцающий купол. Огненный молот встретил эту преграду и упруго от неё отскочил.
Не веря своим золотым глазам Аулэ выпустил из рук длинную рукоять. Молот с громким стуком рухнул на каменную плиту, пробив в ней раскрошившуюся трещину. И пещеру объяла тишина. Но не надолго. Существо распахнуло глаза и осмысленно посмотрело на валу. Губы дварфа задрожали и раскрылись:
— Ма́хал… Ма́хал!{?}[С гномского «Создатель»]— закричал гном в трепетном ликовании и бросился к ногам Аулэ.
Следом за первым смешным, по мнению Мелькора, но уже совсем смышленым коротышкой и остальные гномы ожили и ринулись к своему создателю. Аулэ счастливо обнял свой народ. Мелькор тоже мягко улыбался, но вовсе не от радости за радость огненного духа. Дух Тьмы и хаоса торжествовал — по его слову Аулэ все же решился ни много, ни мало на убийство…
— Мелькор, но как же? Как? — восторженно приговаривал счастливый мастер.
