– Это когда крыша едет. Ты знаешь, я человек простой, а потому и скажу тебе по-простому – если сейчас запустить, потом только хуже будет. Видала я баб, у которых реально после рождения ребенка в голове что-то переклинивало. Кто по полу в истерике катался, а кто и в окошко норовил сигануть, это, знаешь ли дело нешуточное.
– Да ты что, тёть Лид! – воскликнула Настя. – С чего это Машке с ума сходить? Понятно, она устала, расстроена, стресс и все такое, но не смертельно же!
– Ну, как знаешь, – сказала Лидия Андреевна, – но потом не удивляйся, если что… Жалко девку. Ни за что пропала! А что мужик-то ее? Ты ведь мне так и не сказала. Наверняка у него семья есть, и вот сейчас самое время им появиться и взять ответственность, а то воспитают таких вот прохиндеев, те наделают делов – и след простыл!
– Тёть Лид, у меня голова раскалывается, – устало отвечала Настя. – Давай в другой раз поговорим. Маша поправится. Подлечится, приведет голову в порядок и все наладится. Ты знаешь, уж насколько я человек малоэмоциональный и не впечатлительный, а и я бы на ее месте погрустнела.
– От тебя бы так просто мужик не сбежал, – презрительно бросила Лидия Андреевна. – Матери бы твоей такой характер, глядишь, получше бы в жизни устроилась.
– Ну, опять ты за свое. Все, мне пора – дел по горло.
– В общем, вот тебе мое слово, за тем и звоню – к подружке своей приглядись и, если чего, отправляй ее прямиком к психиатру.
– Боже, тетя Лида!..
– Будь здорова!
Настя в недоумении покачала головой и отложила телефон.
Несмотря на обещание приехать как можно скорее, она вырвалась к Маше только в конце недели. Та вышла к ней еще более худая и осунувшаяся, чем казалась в роддоме.
Настя с хмурым неудовольствием оглядывала длинный коридор с выкрашенными стенами и рядом дверей, некоторые из них были открыты и являли взору заставленные койками палаты и неуютный больничный быт.
– Здесь, конечно, не фонтан, – сказала Настя, усаживаясь на один из жестких пластмассовых стульев в холле. – Как хоть кормят?
Маша неопределенно развела руками:
– Не очень вкусно. Супы я обычно ем.
– Что-то я не подумала… в следующий раз привезу домашнего.
– Не надо об этом волноваться. Мне теперь все равно незачем есть правильную еду. Меня обкололи антибиотиками… Да и молоко почти пропало… – Машин голос непроизвольно дрогнул.
– Так, не раскисай! Илюша отлично справляется с детской смесью и, должна тебе сказать, перестал капризничать. Не хнычет, как ты говорила, часами, а засыпает моментально. Поест и сразу на боковую.
– Как же твоя работа?
– Все нормально. Ночую я у тебя, а днем, как уже рассказывала, с Илюшей или патронажная сестра, или твоя соседка, они между собой сами договариваются.
Настя похлопала Машу по руке.
– Не волнуйся. Нет вопросов, которые не решили бы деньги и Настино обаяние. Патронажная сестра не прочь подзаработать в свободное время, а твоей соседке все равно нечем заняться, пенсия, как я поняла, у нее не большая. Она еще и благодарила меня.
– Они… они хорошо с ним обращаются?
– Лучше, чем мы с тобой, две неумёхи. У этой твоей Галины Николаевны двое детей и столько же внуков – поверь мне, я про каждого из них уже все знаю, – Настя закатила глаза. – Всем хороша бабуля, но рот не закрывается. И любопытная до жути. Кстати, она про Илюшиного отца все выспрашивала. Я сказала ей, что он из Хакасии. Бросил тебя перед свадьбой ради другой и укатил на родину.
– Что? – Маша открыла рот от изумления.
– А ты хочешь, чтоб я ей рассказала про корейскую знаменитость и фотки показала?
– Нет-нет, конечно! – поспешила сказать Маша. – Спасибо тебе!
Она взяла Настины руки в свои, и Настя неожиданно ощутила какие у Маши тонкие холодные пальцы.
– Да брось, дело житейское, – преодолевая внезапное смущение, сказала Настя. – Главное, ты потом, когда будешь с ней разговаривать, придерживайся этой версии. И еще – ешь побольше и не хандри. Я пообщалась с твоим лечащим врачом. Она сказала, что дела твои не очень, конечно, но все поправимо. Еще она сказала, что ты постоянно плачешь и пугаешь своим обморочным видом медсестер. Ну, в чем дело?
Едва Настя произнесла это, у Маши из глаз полились непроизвольные слезы. Она закрыла лицо руками и несколько секунд сидела так, не шелохнувшись. Потом отняла руки от лица, вытерла щеки и улыбнулась.
– Я просто очень скучаю, а здесь такая угнетающая обстановка. Почему-то лечение не помогает. Чувствую я себя хорошо, но похоже внутри не все в порядке. Сегодня после УЗИ сказали, что, если ничего не изменится, будут делать операцию.
– Какую еще операцию?
– Ну, как мне по-простому объяснили, – что-то вроде аборта. Под общим наркозом.
– Второй общий наркоз за полмесяца?! – воскликнула Настя.
– Я на все соглашусь, лишь бы меня отпустили домой.
– Ох, Господи… – Настя на мгновение прикрыла глаза и помассировала виски.
Маша с огорчением видела, что несмотря на ее боевой настрой, Настя выглядит очень уставшей.
