– Физически она здорова. Что до эмоционального состояния… Я не специалист в психиатрии, но за свою практику видела немало женщин, переживающих послеродовую депрессию. Ведь вы об этом говорите? Иногда это состояние непродолжительно и проходит само собой, но бывают и крайне тяжелые случаи депрессии, нередко приводящее к суициду.
Настя с ужасом посмотрела на нее, невольно вспомнив слова тети Лиды о сигающих в окна роженицах.
– Вы не волнуйтесь раньше времени, но все-же помните, что послеродовая депрессия – очень опасное состояние. Вызвана она как правило физиологическими факторами – изменением гормонального фона, дефицитом необходимых веществ, сильным стрессом, но в первую очередь это психическое расстройство и, если улучшений не наметится, будет правильно обратиться к психиатрам. Справиться с этой проблемой помогут только специалисты.
Настя молчала, глядя себе под ноги.
– Но я надеюсь до этого не дойдет. Мария очень светлая, приятная девушка. Очевидно, что для нее разлука с ребенком сразу после его рождения, стала большим испытанием. К тому же, возможно, у нее не восстановится лактация и она не сможет кормить грудью. Это отнимет у девочки драгоценные моменты единения с младенцем – «одну из главных таинств материнства», как говорил наш старый профессор, мой учитель. Что ж, это станет еще одним испытанием. И если такое случится, ей будет необходима любовь и поддержка близких. Я вижу, что у Марии очень хорошие друзья, но не видела ее родителей.
– Родителей, к сожалению, уже нет.
– А отец ребенка?
– Он… – Настя на выдохе невесело хмыкнула, – он не может быть рядом.
– Понятно. Что ж, могу только добавить, что даже женщины из полных и внешне благополучных семей нередко страдают от постродовой депрессии – видят все в черном цвете, испытывают чувство вины и еще целый спектр негативных эмоций и переживаний, связанных с расстроенной психикой. Конечно, для этого всегда есть причины, если не явные, то скрытые глубоко внутри. Здесь же ситуация может усугубится из-за отсутствия родственной поддержки. Я вам рекомендую не оставлять подругу на долго одну, хотя бы первое время, и разумеется, в случае необходимости, решать проблему медикаментозно.
Подъезжая к дому, Настя решила проконсультироваться с Ритой о том, где можно найти хорошего психиатра, но тут же мысль о том, что ее подруге, ее Машке, похоже, и в самом деле нужен психиатр, резанула как острый нож.
Некоторое время спустя Настя попыталась поговорить с Машей, что, мол, неплохо было бы сходить к врачу, но Марию это только раздражало – любое упоминание о врачах вызывало у нее негативную реакцию. Сама она не связывала свое подавленное настроение ни с какими психическими проблемами.
– Неспокойный ребенок, усталость и недосып – вот и все, – недовольно ответила она как-то Насте, а когда осталась одна села у окна и заплакала.
Плакала она едва ли не каждый день и почти всегда без какой-либо видимой причины. На нее все навевало хандру, будь то пасмурная погода или ясное синее небо, которое в солнечные дни казалось особенно далеким и бездонным. Что-то в этой синеве тревожило и задевало ее, но, не будучи не в силах разобраться в клубке своих спутанных чувств и переживаний, она только раздражалась, загоняя глубоко внутрь все, что мешало ей день за днем проживать свою жизнь в неустанных делах и заботах. Порой на нее наваливалась нечеловеческая усталость. Невозможность даже физически двигаться приковывала к месту и несколько минут, как ей казалось (а на самом деле гораздо дольше), она сидела, уставившись в одну точку или закрыв глаза, но не спала, а будто грезила наяву. Это был период эмоционального отупения, когда беспросветная тоска и уныние затмевали все, даже тревоги за жизнь и здоровье ребенка. В какой-то момент Маша поняла, что ничего не испытывает к нему, этому маленькому крикливому существу, заполонившему ее жизнь. Мысль о равнодушии и даже нелюбви к младенцу ужаснула ее. Но она не могла ее отбросить. Бывали минуты, когда она смотрела на Илюшку почти с отвращением – ей хотелось исчезнуть, умереть, сделать что-нибудь, чтобы ее оставили в покое. Иногда в ее воображении вставали картины каких-то райских кущ – блаженного места, нирваны, обиталища бестелесных сияющих духов, а иногда она целыми днями не выходила на улицу, выпуская Локи на свой страх и риск в одиночку бродить по дворам и поднималась с дивана лишь для того, чтобы покормить или поменять подгузник ребенку, предоставленному самому себе.
В один из таких затянувшихся периодов Маша особенно остро реагировала на его несмолкающее хныканье. Спал младенец мало, а когда просыпался —отказывался от еды и вел себя беспокойно. Маша кутала сына в теплое одеяльце, качала на руках, пробовала давать воды и разведенную заново молочную смесь, но едва прикасаясь к соске, малыш начинал кричать и это сводило Машу с ума…
