– Тубоотит среднего уха, – сказал врач, обращаясь скорее к Нане Биджоновне, а потом повернулся к Маше, которая прижала Илюшу к себе, чувствуя как отчаянно колотится сердце. – Держать голову в тепле, несколько дней лучше не выходить на улицу. Вот рецепт и направление на консультацию отоларинголога по месту жительства. Вам необходимо будет подойти к стойке регистрации и подписать бумаги. Сейчас болевой эффект снят, ребенок успокоился и спит. Первый прием пищи рекомендую ограничить. Если он не ел весь день, не стоит его сразу перекармливать.
– Спасибо, – едва слышно проговорила Маша. К этой минуте она полностью пришла в себя и ее придавила вина за совершенный проступок. В голове никак не укладывалось, что она устроила такую безобразную сцену, потеряла над собой контроль, кажется, окончательно сошла с ума.
Она посмотрела на говорившего врача, непроизвольно начиная опять плакать.
– Он не пострадал?
– Нет. Но думаю, не лишним будет порекомендовать вам, и Нана Биджоновна со мной согласится, консультацию невролога.
– Извините, – Маша встала, прижимая к себе Илюшу, словно ища у него защиты. Единственным ее желанием было убежать отсюда как можно скорее, но Нана Биджоновна, поблагодарила врача, и когда он ушел, предложила Маше снова сесть на место.
Маша бросила тоскливый взгляд на закрывшуюся дверь и поняла, что, конечно, она должна повиниться. Во всяком случае выразить благодарность за то, что на ее дебош не вызвали полицию или что ее по-настоящему не скрутили санитары.
Нана Биджоновна быстро прервала поток ее бессвязных слов. Маше хватило одного взгляда, чтобы понять, что Нана Биджоновна намерена не слушать, а говорить сама. Но некоторое время она молчала, продолжая разглядывать сидящую перед ней девушку, потом тяжело поднялась, обошла свой стол и усевшись в кресло принялась что-то писать. Через минуту-две она протянула Маше листок с каракулями, взглянув в который, Маша не разобрала ни слова.
– Пойдешь в Центр неврологии к профессору Гурули. Подашь ему записку, сдашь анализы и тебе пропишут курс лечения.
– Спасибо, но это лишнее… – с оторопью пробормотала Маша, однако Нана Биджоновна будто ее не слышала.
– Принимаешь антидепрессанты? – спросила она, буравя ее тяжелым взглядом из-под сдвинутых бровей.
– Нет! – воскликнула Маша.
– Молодец.
Нана Биджоновна поднялась и двинулась к двери. Маша тоже мгновенно вскочила.
– Надо стараться, деточка. Поняла?
Маша посмотрела на Нану Биджоновну, та еще раз окинула ее своим неприветливым взглядом и произнесла:
– Семь дьяволов не сделают человеку столько зла, сколько он сам себе причинит.
С этими словами заведующая открыла дверь и вышла в коридор. Маша потянулась за ней. Неожиданно Нана Биджоновна остановилась.
– За то, что ударила тебя, приношу извинения. Ты вправе написать жалобу.
– Нет. Я не буду. До свидания.
Маша покрепче обняла уснувшего сына и заторопилась к выходу. Но быстро уйти ей не удалось. На стойке регистрации ее окликнули, и она вспомнила, что нужно подписать документы и получить выписку от врача. Дрожащей рукой Маша поставила свою подпись, чувствуя на себе взгляды персонала.
– Вы сказки ребенку читаете?
Маша в удивлении вскинула взгляд. К ней обращалась женщина, стоящая за стойкой регистрации.
– Сказки? – пробормотала несчастная девушка. Она начала чувствовать подступающую головную боль и нечеловеческую усталость.
– Да. Вы знаете, я своим всегда читала, даже младенчикам. Очень хороший терапевтический эффект – малыш привыкает слышать голос мамы и быстро засыпает, да и мамочке полезно. Если бы вы знали, сколько в моей голове стишков и песенок! Петь лучше всего – и успокаивает и настроение повышает.
Маша с удивлением смотрела на женщину, которая приветливо улыбаясь, положила перед ней еще один бланк для подписи.
– Нет, я не читаю.
– А вы попробуйте.
Маша забрала документы и вышла на улицу. Несколько мгновений она постояла под козырьком подъезда, глубоко вздохнула и торопливо зашагала не оглядываясь.
