Я грубо оттолкнул его и подошёл к входу в тайник. Осмотрел добровольцев и выбрал одного – невысокого смуглого мужчину с глубоко запавшими усталыми глазами. Вместе мы полезли в тайник и вытащили наружу несколько коробок. Мой спутник подтвердил, что здесь действительно устроен тайный склад продовольствия и медикаментов. Люди зашумели, обступая Эвида и его помощников и решительно требуя объяснений. Впервые на лицах этих людей я увидел такую решимость. Я заметил, как горят щёки у Илви и Лузи Фэйв – обе они ликовали, чувствуя нашу победу.
- Действительно, этот запас сделан по моему распоряжению, - попытался оправдываться Эвид, не на шутку испугавшийся гнева своих товарищей.
- Для чего? - наседал на него я. - С какой целью вы делали этот запас и почему втайне от других?
- Я хотел исключить возможность бесконтрольного потребления продуктов и лекарств. Нельзя было допускать анархии в этом деле. Мы все могли погибнуть!
- Чушь! Полнейшая чушь! Вы прячете от своих товарищей продукты, опасаясь, что они будут бесконтрольно их расходовать, а сами можете делать это в любое время по своему желанию! Кто контролирует вас, Эвид? Нет, вам просто хотелось заполучить надежный рычаг давления на своих товарищей, и вы пошли ради этого на подлость! Это вы называете «благом для всех»?
- Всё проводилось для укрепления дисциплины в лагере, - вмешался в разговор Вилен, бессмысленно тряся головой и тараща на меня глаза.
- Помолчите, вы! - оборвал его я. - О какой дисциплине вы говорите? А методы её укрепления вы переняли у средневековой инквизиции или у идеологов фашизма?
Вилен ещё сильнее затрясся, но ничего не ответил.
- Кто из вас убил Кэрис? - Я снова повернулся к Эвиду. - Ведь её убили по вашему приказу?
- Послушайте, Новак! - скрепя зубами, процедил Эвид. - Если вы сейчас же не замолчите, то...
- Хватит, Эвид! Что ты всё время мешаешь ему говорить? - раздался чей-то голос позади нас.
Эвид вздрогнул и осёкся на полуслове. Я обернулся и увидел рядом с нами коренастого тёмноволосого мужчину с усталым лицом, словно вырезанным из твёрдого дерева или камня.
- Ты долго морочил нам головы, - холодно продолжал он. - Мы слушали тебя. Дай нам теперь послушать другого! Этот парень говорит правду. Я верю ему. Верю, потому что прекрасно знаю тебя. - Мужчина прищурился, словно прицеливаясь, глядя в упор в глаза Эвиду. - Говори прямо, что с Кэрис? Куда вы её дели?
- Действительно! Куда подевалась Кэрис? - раздалось сразу несколько голосов.
- А продукты и лекарства? Это правда, что нас обманывали всё это время? - спросил недоумённый женский голос.
- А ты как будто не знала? - едко усмехнулся кто-то в ответ.
Эвид весь съёжился, как кошка, готовящаяся к прыжку. Глаза его наполнились испугом и ненавистью. Волна всеобщего негодования нарастала с каждой минутой. В красноватом отблеске болота лица людей приобрели выражение зловещей решимости. Добровольцы начали медленно обступать Эвида и его помощников. Ситуация грозила стать непредсказуемой. Я понял, что всё может закончиться трагически, а этого сейчас нельзя никак допустить.
Вдруг кто-то предложил:
- Да, что там говорить? Переизбрать его!
- Правильно! - сразу же подхватили с разных сторон. - Переизбрать Эвида!
Тут я решил всё-таки вмешаться, прекрасно понимая, что одним переизбранием в данном случае не обойтись. Слишком далеко зашёл раскол между членами экспедиции.
- Друзья! Послушайте меня! Эвид очень виноват перед вами, нет спора. Но давайте не будем спешить с его переизбранием. Теперь он уже не сможет обманывать вас, как прежде. Вы знаете всю правду, и будете контролировать каждый его поступок. Думаю, вам следует разделить между собой часть продуктов и медикаментов, а остальные вернуть на склад. Пускай Эвид регулярно отчитывается перед советом экспедиции о расходовании этого запаса. Так будет справедливо. И никто больше не станет ограничивать вас в получении самого необходимого.
Добровольцы встретили мои слова одобрительными возгласами. Я искренне радовался этому, ведь это была моя первая победа здесь за долгие месяцы отчаяния. И даже багровое небо уже не казалось мне таким тяжёлым и давящим.
Следующий день Илви встретила в прекрасном настроении. Я постоянно ловил на себе её торжествующий восхищенный взгляд – такой же, каким она смотрела на меня во время нашего первого знакомства. Илви безумолку твердила о том, как стала меняться жизнь в лагере, как вдруг преобразились люди, на которых, словно повеяло свежим весенним ветром, согнавшим болотную гниль и смрад. И сама моя подруга изменилась, будто бы пробудилась от долгого сна и, наконец, поверила в свои силы.
