Всё переменилось через три дня. В этот день Илви ушал с самого утра и не возвращалась к себе в домик до самого вечера. Не зная чем себя занять, я бессмысленно шатался из угла в угол тесного помещения. Время тянулось бесконечно медленно. В какой-то момент я даже хотел пойти искать Илви по лагерю (мысли о Кэрис не давали мне покоя), но я не сделал этого. Ведь Илви свободная женщина, она могла поступать, как ей захочется. Мы не были друг другу ничем обязаны. Несколько раз я всё же выходил наружу, прислушивался к ночным шорохам, и снова возвращался в домик. Илви вернулась далеко за полночь, и тревога моя моментально улеглась. Я даже почувствовал странное облегчение. Но перемена в моей подруге оказалась слишком очевидной, и волнение снова закралась мне в душу. Никогда ещё за время нашего знакомства Илви не была со мной такой молчаливой и хмурой.
Я лежал на полу, на надувном матраце и смотрел в потолок. Когда Илви вошла, я сел на своём ложе и вопросительно посмотрел на неё, ожидая объяснений. Но она быстро прошла к столу, где обычно готовила еду, даже не взглянув в мою сторону. Взяв кусочек «жареного мяса», которое я приготовил ещё днём, Илви налила себе стакан воды и уселась на диван, напротив меня. Некоторое время я наблюдал за тем, как она сосредоточенно пережёвывает пищу. Наконец, спросил, стараясь не выдать своих чувств:
- Где ты была?
- У подруг, - коротко бросила Илви в ответ, по-прежнему не глядя на меня.
- Но тебя не было целый день! Что-нибудь случилось?
Я внимательно смотрел на неё.
- Ничего, - снова коротко ответила она.
Несколько минут мы молчали.
- Но тебя же не было целый день! - не выдержал я.
- Ну и что? - Илви, наконец, посмотрела мне в глаза – холодно и бесстрастно. - Я же вернулась! Со мной всё впорядке. Успокойся и не устраивай сцен!
Она поставила пустой стакан прямо на пол около дивана и улеглась на постель, всем своим видом показывая мне, что собирается спать. Что ж, как хочешь! Я не стал больше приставать к ней с расспросами, погасил свет и отвернулся к стене. Но уснуть я так и не смог, как не старался. Илви, похоже, тоже не спала, только делала вид, что спит. В голову мне лезли нехорошие мысли, путались, рождая в сердце неясные чувства.
На следующий день всё повторилось снова: Илви ушла куда-то, едва только взошло солнце, и не возвращалась на протяжении всего долгого дня. Закат я встречал один, сидя на выступе фундамента домика, прислонившись спиной к тёплой стене. Солнце медленно проваливалось в кровавый костёр южного неба. Длинные плоские облака тяжёлыми плитами спускались к далёкому горизонту, осыпаясь в багровое море песчаными берегами. Тяжело вздохнув, я посмотрел на домик Эвида в конце лагеря. Последние два часа я не сводил с него глаз. Илви была там, в этом я теперь почти не сомневался. В душе моей вспыхивали и боролись незнакомые противоречивые чувства, усиливавшиеся с каждой минутой. Чтобы прогнать их, я уселся прямо на рышлую почву, скрестив ноги и положив руки на колени. Закрыв глаза, я мысленно собрал все свои мысли в один маленький клубок и положил его справа от себя, затем так же мысленно я собрал все чувства, владевшие мной, и положил их слева от себя. Глубоко и медленно дыша, я посидел в этом положении некоторое время, пока внутри у меня не разлился поток белого живительного света.
Когда я снова открыл глаза, уже совсем стемнело и последние искры догоравшего заката затерялись среди звёзд. Я поднялся на ноги, собираясь идти в дом, и тут на севере, в стороне от лагеря заметил странный проблеск яркого света. Вначале мне даже показалось, что это просто упавшая звезда мелькнула на темнеющем небосводе, но присмотревшись хорошенько, я понял, что ошибся. Днём в этом месте горизонта всегда просматривалась зубчатая тёмная полоса то ли леса, то ли далёких гор. А сейчас там, в мрачной черноте неба мелькал крохотный огонёк света, словно далёкий маячок звал одинокого путника в тихую спокойную гавань. Вот огонёк этот сделал над горизонтом широкий круг, и сердце моё подскочило до самого горла.
