Что это? Галлюцинация? Может быть, я надышался ядовитыми испарениями болота или сплю? Я ущипнул себя и, почувствовав острую боль, понял, что всё происходит наяву. Таинственный огонёк всё ещё висел в темноте над северным горизонтом. Мне захотелось неприменно определить точное направление, но все навигационные приборы находились на моём скафандре, а бежать сейчас за ним в домик я опасался. Я быстро задрал голову – в небе надо мной змеились незнакомые линии созвездий, тусклые холодные звёзды в бездонной черноте навевали тоску и чувство одиночества. Можно было бы сориентироваться на наше Солнце, но оно никогда не появлялось на этом небе, скрытое угольно-чёрным пятном туманности на востоке. Да и движение самой красной звезды, летевшей в пространстве навстречу неизвестности, с течением времени заметно смещало положение звёзд на небе этой планеты. Я снова взглянул в сторону загадочного светового «маячка». Вот он дрогнул и снова медленно пошёл по дуге в обратную сторону, а через мгновение утонул во мраке невидимого горизонта.
За спиной у меня послышались чьи-то шаги. Я обернулся и увидел, как из темноты, мягко ступая, вышла Илви. Она сразу заметила меня и остановилась в недоумении.
- Максим? Что ты здесь делаешь?
- Гуляю.
- Гуляешь? - Илви удивилась ещё больше, не обратив внимания на язвительность в моём голосе. - Максим! Здоров ли ты?
- Вполне! Здоров, как никогда!
Я повернулся к ней спиной и вошёл в дом. Илви вошла следом. Не раздеваясь, я улёгся на свой матрац и, закинув руки за голову, уставился в потолок. Некоторое время Илви внимательно наблюдала за мной, потом присела рядом.
- Максим! Давай поговорим?
- А есть о чём?
Я посмотрел ей в глаза: в глубине их ясно читалось тревожное смятение.
- Нам есть о чём поговорить, - уверенно сказала Илви, опуская глаза. - Ты же сам знаешь... Всё в жизни течёт по определённым законам… Мы не всегда можем изменить эти законы… даже если очень этого захотим...
- К чему это ты?
- С твоим прилётом сюда многое в нашей жизни изменилось, - продолжала Илви, снова отводя глаза в сторону. - Изменилось к лучшему... Я понимаю, что ты такой человек, и ты не мог сидеть, сложа руки. Ты должен был бороться с несправедливостью. Ведь ты – представитель закона даже здесь, на этой проклятой планете… И у тебя очень горячее сердце! Поэтому ты многого добился, Максим. Ты молодец... Но теперь, возможно, будет разумнее остановиться на достигнутом? То зло, с которым ты борешься, оно ведь не абсолютное зло. Понимаешь? Ты наказал его своим обличением в глазах других, а теперь тебе лучше отойти в сторону...
- Как это?
Илви посмотрела на меня, и на лице у неё появилось страдальческое выражение.
- В жизни нужно порой дойти до определённого предела – в борьбе, в желаниях, во всём… Дойти и остановиться на достигнутом, потому что всё равно большего уже нельзя добиться... Да и к чему дальнейшая борьба здесь? Чего ещё мы сможем достигнуть даже все вместе?
Я порывисто сел, пристально глядя ей в глаза.
- То есть, ты предлагаешь мне отказаться от дальнейшей борьбы с этими негодяями и оставить всё как есть? И это теперь, когда мы, наконец, сдвинулись с «мёртвой точки»?
- Максим! Эвид и остальные… Они всё равно сильнее нас с тобой! - с каким-то детским упорством повторила Илви. - Бесполезность этой борьбы очевидна... Разве ты не понимаешь?
Я схватил её за плечи и сильно встряхнул, так, что она даже стукнула зубами. Илви была вынуждена поднять ко мне своё лицо. В глазах её стоял испуг, перемешанный с печалью и болью.
- И это мне говоришь ты? Ты, которой я доверял, как самому себе! Откуда у тебя эти мысли? Как ты вообще могла подумать, что я способен на такое?
Я отпустил её, вскакивая и отступая на шаг, чувствуя, как внутри у меня всё клокочет от гнева.
- Святое небо! Как же я ошибался в тебе!
Илви осталась сидеть на полу, глядя на меня снизу вверх. Глаза её постепенно наполнялись слезами.
- А что такого я сказала? - Она старалась говорить спокойно, но голос её дрожал от волнения. - Мои слова оскорбили твоё самолюбие? Ну что ж, надо перенести и это, Максим. Надо! Понимаешь?
- Что значит «надо»? Кому это надо? Зачем надо?.. Кто внушил тебе эти дурацкие мысли? Илви! Очнись! Приди же в себя! Послушай, о чём ты говоришь! - Я с трудом держал себя в руках. - Что с тобой случилось вдруг? Почему? Ещё два дня назад ты была уверена в нашей победе, как никто другой!
- Это было два дня назад, Максим! - Глаза её сухо блеснули. - Два дня назад, - печально повторила она.
- Что же могло измениться за эти два дня?
- Многое! - Илви опустила голову. - Прежде всего, я поняла, что необходимо остановиться, пока ещё не поздно.
- В таком случае нам с тобой не о чем больше говорить! - Я решительно повернулся к выходу. Напоследок бросил ей через плечо: - Я надеялся найти в тебе друга, на которого можно положиться в трудную минуту, а ты с такой лёгкостью предала меня... Жаль.
