Основную угрозу для нас представляли всё же не военные, а каратели из национальной гвардии Чой Чо Рена. Отряды карателей время от времени совершали вылазки за пределы кордонов, и всякий раз нам приходилось давать им отпор, неся потери, но пополняя при этом свои запасы трофейным оружием, средствами связи, военной техникой и амуницией. Оснащены всем этим каратели были гораздо лучше, чем армия. Но я прекрасно понимал, что бесконечно так продолжаться не может. Что-то зрело в глубинах неповоротливой административной машины, созданной Чой Чо Реном, какие-то перемены, и эти перемены в будущем грозили нам серьёзными последствиями. Боязнь потерять власть над планетой толкала вождя ко всё большему ужесточению преследования инакомыслящих и оппозиционеров, желавших перемен для гивейского народа, обещанных ещё тридцать лет назад предшественниками Чой Чо Рена. Эти мои предчувствия подкреплялись сведениями, получаемыми нами от наших разведчиков, засланных в северную и южную столицы.
По их сообщениям, несколько военных заводов в Шаолинсеу были восстановлены, и теперь там активно производилось оружие, шедшее на перевооружение гивейской армии. Эта армия, к тому же, активно пополнялась за счёт принудительного набора солдат из числа гражданского населения планеты. Всё это вместе свидетельствовало о подготовке революционных властей к широкомасштабному наступлению на Юг. И к такому повороту событий мы пока что были не готовы. В прямом столкновении с обновлённой армией Чой Чо Рена наши повстанческие отряды заведомо проиграли бы битву, случись она уже завтра. Хотя численный перевес и был на нашей стороне. Ведь вооружённое сопротивление охватило уже весь Южный материк. Но главная наша проблема заключалась в отсутствии единства среди сил сопротивления. Это сводило все остальные преимущества на нет. Во главе повстанческих отрядов стояли зачастую амбициозные, но политически неграмотные лидеры, взгляды и убеждения которых сильно отличались не только от наших планов, но и противоречили друг другу в своей основе. Каждый из таких лидеров стремился, как говорится, перетянуть одеяло на себя, углубляя тем самым разрозненность и непонимание, и даже порождая откровенную вражду между представителями повстанческих сил. Вот что беспокоило меня больше всего.
Даже в людях, стоявших на нашей стороне, я не был до конца уверен. Одни из них устали от войны и многочисленных невзгод,ведь они участвовали ещё в революционных боях, и со временем потеряли веру в справедливость. Другие же, хотя и понимали необходимость перемен, всё ещё верили революционной пропаганде, представлявшей вождя Чой Чо Рена великим спасителем нации и достойным борцом за Добро – единственным, кто может вывести Гивею из тьмы инферно и вернуть ей былое процветание. Плохими, по их мнению, были сановники, а не сам вождь. Борьба за наивные умы и сердца этих – самых многочисленных – была для нас особенно тяжёлой.
Здесь, на Южном материке, за последние три года нам удалось собрать сотни землян, кочевавших по всей планете ещё со времён революции или приехавших сюда уже после неё, по призыву Всеобщего Народного Совета Земли, а так же по велению своего сердца. Именно из этих людей и сформировалось мощное идейное ядро, возглавившее гивейское сопротивление режиму Чой Чо Рена. Именно эти люди занялись здесь просвещением, населения планеты, обучая жителей Гивеи нашей мудрости братства, умению сострадать, быть открытым и честным. И хотя в своей прошлой жизни все эти земляне работали в основном техническими специалистами, но смена сфер деятельности являлась нормой для каждого из них. Многим из нас, ещё в бытность стажёрства и поиска своего предназначения во взрослой жизни, довелось поработать и воспитателями, и медиками, и учителями.
Во многих городах и посёлках открывали мы свои больницы и школы для местного населения. Ведь медицина и образование стали доступны на Гивее только избранным и только в столицах. В остальных же уголках планеты все социальные учреждения прежней власти почти полностью уничтожены стараниями продажных сановников Чой Чо Рена. Но школы здесь были необходимы не только детям. Взрослые гивейцы куда больше нуждались в образовании и в духовном совершенствовании. Только изменив себя и свою жизнь, эти люди могли воспитать в своих детях стремление к достойному и счастливому будущему, взрастить в них самые лучшие человеческие качества, сделав будущие поколения свободными от покорного рабства и безразличия.
