В заброшенных хранилищах южной столицы Линь-Шуй наши разведчики смогли отыскать фильмы о Земле. Эти фильмы были завезены на Гивею ещё на заре революционных событий, но потом про них забыли или просто запретили к показу, когда на планете окончательно установилась единоличная власть Чой Чо Рена. В провинциальных городках и посёлках, где нам удалось распространить своё влияние, мы организовывали массовые просмотры этих фильмов, давая гивейцам возможность отыскать в них силу для борьбы за лучшее будущее, желая укрепить в них убеждения, несовместимые с подчинением преступным властям. Для большинства из гивейцев, посещавших подобные сеансы, картины нашей далёкой планеты казались сказкой: прекрасной, но совершенно недоступной. Жизнь людей Трудового Братства, наполненная творческим трудом, жадным познанием тайн природы и человеческой сути, терпеливым совершенствованием самого себя или отважным продвижением вглубь вселенной – жизнь яркая и насыщенная масштабными событиями, эта жизнь была недоступна. Кто-то при виде этих фильмов был пленён ранящей печалью, кто-то испытывал недоверие или недоумение, но всепланетный масштаб зрелища не давал усомниться в подлинности увиденного. К тому же, мы ничего не скрывали от гивейцев. Любые специальные постановки были бы здесь не допустимы, потому что неверие может быть разрешено только познанием. И только знающие люди могут выбирать правильный путь, уверовав в свои силы. Вот почему в глазах зрителей, смотревших наши фильмы и слушавших наши рассказы о Земле, постепенно разгорался огонь страстного желания перемен и в своей жизни.
Это заставило меня тогда увериться в правильности избранного нами пути, хотя некоторые мои соратники изначально сомневались в необходимости подобных демонстраций: «Не нарушим ли мы исторического развития, если попытаемся соединить разорванные путеводные нити?» - спрашивали они. Но я отвечал им всегда одинаково: «Нет, мы способны исправить злонамеренно приостановленное течение исторического процесса, способны вернуть его к нормальному пути, дающему каждому человеку право на знание и красоту. И тем важнее показать как можно больше, и как можно большему количеству людей, задавленных неустроенной повседневностью и страхом перед мрачным будущим».
Поглощённый размышлениями об этом, я брёл среди торговых рядов. Под ногами у нас бегали чумазые, полуголые дети, занятые своими играми и не обращавшие никакого внимания на взрослых. Худые собаки вяло трусили вдоль прилавков в поисках пищи. К детскому гомону и собачьему лаю, добавлялись громкие призывные возгласы торговцев, раздававшиеся отовсюду:
- Господин! Господин! Купите сакана! Очень свежие сакана!
- Идите сюда! Возьмите моих хайже! Это лучшие хайже на всём Южном побережье!
- Тако! Тако! Свежие тако и кани! Покупайте! Скорее! Не пожалеете!
На прилавках лежали распластанные груды пёстрых головоногих, комки разноцветной, скользкой на вид слизи, и, похожие на тонких чёрных змей, рыбы. Большие плетёные корзины были доверху наполнены какими-то ракообразными гадами, напоминавшими длинноногих крабов. Они шевелили красными клешнями и выпучивали округлые глаза на бегавших неподалёку детей и собак, как-будто дивясь тому, что сами лежат здесь, на этом солнцепёке, среди непонятных им существ.
Для детей же эти «крабы» были предметом особого внимания. Из любопытства и забавы ради, каждый пробегавший мимо ребёнок пытался ухватить такого «краба» за клешню и радостно смеялся, когда тот прищемлял ему пальцы. А вот собаки опасливо сторонились этих жутковатых созданий, явно не видя в них для себя лакомой добычи. Собаки довольствовались рыбьей требухой, сваленной в кучи поодаль, которую они охотно и жадно поедали вместе с ползающими всюду зелёными жуками.
Многие из торговцев и рыбаков знали нас с Девом в лицо, и почтенно склонялись в приветственных поклонах при нашем появлении или одобрительно кивали нам вслед:
- Добрый день, Камал!
- Здоровья тебе, Камал! Долгих лет жизни!
- Удачи тебе, Камал, и твоим друзьям!
