— Спроси об этом у «солнечных богов», - спокойно сказала Светлана и пожала плечами. - Мы так долго говорили об этом с тобой вчера, Сид! Те, кто принёс на Землю идею о Боге-Творце, а вместе с ней и религию, сами верили в существование этого Творца Вселенной, который создал и их самих, в том числе. Понимаешь? А значит, они не могли пойти наперекор его «воле» и поменять замыслы своего Творца, поставив тем самым себя на один уровень с ним. Нельзя было нарушать «священные заветы», дхарму. Создавая человека по своему подобию, они должны были соблюсти все установленные «свыше» правила. От того и не дали человеку вечной жизни, от того и испугались, что «
— Но Асуры же нарушили этот «священный закон»! Как и человек, не раз вознамеривавшийся стать равным «богам» и даже этому мифическому Творцу! - заметил я.
— И ты теперь знаешь, чем это закончилось и для Асуров, и для людей, - с горечью промолвила Светлана. - А те, кто неукоснительно следовал «божественному закону» стали править нашей Землёй. Именно они смешали с «глиной» кровь одного из своих братьев, чтобы создать «лулу-амелу»: «
— Что-то здесь опять не сходится, - задумчиво произнёс я, рассеянно озираясь по сторонам. - Что значит «
— О чём ты? - не поняла Светлана.
— Подумай. Ведь человек мог служить и неким вместилищем… Скажем, для «божественного разума». Но его ему не дали… Значит, человек мог послужить вместилищем для «божественной души»?
— Он мог «служить» и источником духовной энергии, которой питались «боги». Вот тебе и «крепкая связь», которая «кровными узами» спаяла души «богов» и людей, - резонно заметила моя любимая, слегка поджимая губы в недовольной гримасе.
— Но ведь самих «богов» было не так уж и много, а человечество со временем расплодилось.
— Тебе в голову приходят ужасные вещи! - воскликнула Светлана, быстро вскакивая с камня, на котором сидела, и нервно передёргивая плечами.
— Не такие уж они и ужасные, - ответил я, удивляясь её неожиданной реакции. - Ведь тогда человек действительно имеет в себе нечто особенное, «божественное», которое у него никому не отнять — ни в прошлом, ни в будущем. Не эту ли тайну раскрыл когда-то «коварный» Змий первобытной Еве в райском саду? А? И разве это не прекрасно само по себе?
— Это ужасно! - снова взволнованно воскликнула Светлана. - Люди, после опытов «богов», стали слабы и неравны с рождения. Именно тогда мир наполнился страданием и горем, стал инфернальным! А твои мысли, Сид, означают только одно — «божественные души» достаются не всем и не каждому. Это означает, что в мире могут существовать и люди без души… То есть, могут существовать нелюди! И ты можешь об этом думать?
Она смотрела на меня глазами, в которых горело негодование, смешанное с горечью, почти отчаянием. Я видел, как они постепенно наполняются слезами, и понимал, что моя любимая не может для себя допустить даже мысли о подобной несправедливости.
— Перестань, ласточка моя! Что такое ты говоришь? У меня и в мыслях не было ничего подобного! Я всего лишь хотел сказать, что и «боги» были не идеальны…
Я взял её за плечи и слегка встряхнул, заглядывая в её расширенные зрачки.
— Почему вы ругаетесь? - раздалось у меня за спиной.
Я обернулся и увидел подошедшую к нам Таманну.
— Мы не ругаемся, Тама, - улыбнулась Светлана, украдкой смахивая навернувшиеся слёзы и гладя племянницу по голове. - Мы с Сидом просто поспорили об одном важном деле.
— Смотри, какая жукашечка!
Девочка указала на синего жука, ползшего по камню, на котором только что сидела Светлана.
— Какой он большой! - восхитилась Тама. - Ты не боишься его?
— Нет. Он ведь не кусается.
— Да, да! Он только щекотит лапками! - захлопала в ладоши и запрыгала на месте Тама.
Наблюдая её искреннюю радость, я обнял свою возлюбленную за плечи, прижал к себе и ободряюще посмотрел ей в глаза, в которых всё ещё сквозила лёгкая грусть.
— Ну что? Поедем назад? - спросила она, обращаясь к племяннице. - Пора возвращаться в школу.
— Пора! - вздохнула Тама совсем, как взрослая.
Мы вернулись к магнитору. На этот раз за управление сел я, а Светлана с племянницей уселась на заднем сиденье. Обе с удовольствием подставляли лица встречному ветру.
— А если оторвать голову и я её в руки возьму, будет она разговаривать? - неожиданно спросила Тама, когда мы уже проехали полпути.
— Что ты, дорогая! Без головы человек не сможет жить. Он умрёт, - сокрушённо покачала головой Светлана.
