Чаща полностью

– Нет, мы пили только сок.

– А что так? Повод был.

– Да, был. Но ни я, ни мои друзья не увлекались алкоголем. Это было бы слишком… – я осеклась.

– Что слишком?

– Слишком предсказуемо. Говорю же, мы не планировали пьяных посиделок.

– Надо было ещё шампанское со стола прихватить! – вздохнула Вера, заглядывая в пакет с коробками сока… – Тоже мне выпускной!

– Ага, чтоб нас потом за жабры прихватили? – закатила глаза Ира.

– Нет, ну, если есть желание отметить по-взрослому, то я мог бы у предков в баре что-нибудь взять, – предложил Сашка.

– Нет-нет, – строго ответила Ира. – Сок – отлично! Мы же не какие-то там алкаши, правда?

– Да нормально все будет! – Сашка попробовал обнять Иру за плечи.

– Отстань, – вывернулась она.

– Ой, уж и потрогать нельзя! Я тогда Марьянку обниму! – полез он ко мне.

– Отстань от неё, Стрешнев! Не для тебя ягодка созрела! – захохотала Вера.

– А для кого? – Сашка снова кинулся ко мне и громко прошептал в ухо: – Марьянка, хочешь большой и чистой любви?

– Вот придурок! Чистой любви… – фыркнула Вера. – Где ты её видел-то?

– А что, у вас с Данькой любофф уже того, грязная?

– Не твоё дело.

– Саш, ну правда, хватит! – ткнула его в бок Ира и пошла чуть впереди.

Думаю, ей неприятно было слушать такое об объекте своей страсти.

– Если отбросить тот факт, что это был день выпускного, то всё было как обычно, – продолжила я. – Мы пошли в лес. Разожгли костёр, у Сашки с собой была зажигалка.

Казбич записывала, и меня это немного нервировало. Не хотелось бы пожалеть о сказанном. Однако ничего нового в голову не приходило.

– Продолжайте.

– Что ещё сказать… Перед этим мы зашли к Саше, он вынес несколько коробок с соком, потом отправились на окраину, к старым домам. Там такая атмосфера странная, почти мистическая.

– А вы увлекаетесь мистикой?

– Нет, что вы… – покраснела я, словно меня уличили в чём-то постыдном. – Наверное, я только путаю вас своими сравнениями.

– Да уж, хотелось бы по существу вопроса. Как давно вы дружили с Верой и остальными?

– Мы учились вместе. Я занималась в художественной школе, много рисовала. То есть всё время была чем-то занята. Выставки там разные… Читать любила. И люблю… Ну, что ещё… Знаете, у меня как-то не особо складывалось общение со сверстниками. Но потом я решила, что хочу измениться…

– Измениться? Зачем? Чтобы понравиться?

– Чтобы быть как все.

– И как, получилось?

Я пожала плечами.

– Вам было интересно с вашими друзьями? – не отставала Казбич.

– Это место в лесу на берегу реки им показала я. Чтобы до него добраться, надо свернуть в правильном месте. Когда ты делишься чем-то своим, личным, это сплачивает.

– Когда как, – едко хмыкнула Казбич, будто специально желая уколоть меня и разрушить всё хорошее, что я вкладывала в само понятие дружбы. – И что же, вы продолжаете общаться с вашими школьными друзьями?

Я вздрогнула и скрестила руки на груди.

– Нет, мы не общаемся.

– Почему?

– Потому что всё это сильно подействовало на нас. Потому что мы находились под влиянием и давлением обстоятельств и взрослых, которые нас окружали!

– Давайте вернёмся к началу нашего разговора. Вы разожгли костёр, искупались. Стали танцевать…

– Да, там связь не очень хорошая, в одном месте только берёт. Ира включила на телефоне плей-лист. Потом мы стали носиться друг за другом… и… Потом я услышала звуки…

– Что за звуки?

– Не могу объяснить. Никогда ничего подобного я не слышала. Ни до, ни после… Может, это был ветер, а может, ночная птица…

– Другие тоже слышали эти звуки?

– Я не уверена…

– В показаниях Владыкиной, Полуянова и Стрешнева я не нашла никаких упоминаний о странных звуках.

Я опустила голову и прикусила губу.

– Настоящий кайф, да, Шестакова? – подмигнул мне Данька Полуянов. Его лицо расплывалось в дымке костра, и я никак не могла сфокусировать на нём взгляд.