– Я могу говорить только за себя, – осторожно заметила я. – Мы танцевали, потом стали бегать между деревьев. Нам было очень весело…
– Оригинально, – пробормотала Казбич.
Я пропустила её фразу мимо ушей и продолжила:
– Потом мне стало как-то тревожно. У меня появилась единственная мысль – поскорее добраться до дома.
– Вы почувствовали опасность? В чём она проявлялась? – подобралась она.
– Я ощутила… что-то внутри меня, – для пущего эффекта я положила ладонь на место под грудью, – вот здесь, сжималось и будто толкало вперёд…
– Ясно. – Казбич повернула шею сначала вправо, потом влево. Я отчётливо услышала сухой щелчок. – Послушайте, Марьяна Игоревна, я хочу, чтобы вы поняли и осознали: у меня нет задачи поймать вас на вранье. За несколько лет многое стирается из памяти или приобретает несколько иную окраску. И если по горячим следам ещё можно что-то выяснить, то потом это становится практически невозможно.
– К чему вы клоните? Думаете, я сочиняю?
– Думаю, ваш мозг подкидывает разные варианты, раз уж вы постоянно теребите его вопросами. Фантазии, как правило, рождаются не на пустом месте, а именно в результате скрытых внутренних фрустраций и желаний. Я бы даже сказала, нереализованных желаний.
– Ну знаете. – Я не выдержала и, закинув ногу на ногу, приподняла подбородок, всем своим видом показывая своё отношение к её словам. – Я рассказала всё, что знала! Всю правду! Фантазии… ладно, пусть так! Но тогда зачем вы продолжаете этот, по вашему мнению, бессмысленный разговор?
Казбич перелистнула несколько страниц и, не обращая внимания на мой эмоциональный выпад, спросила:
– Вы сдавали анализ на алкоголь в крови?
Я дёрнула ногой, опустила её и выпрямилась.
– Мы не были пьяны!
– Да-да… – Она пробежалась глазами по записям. – Вижу, что анализ взяли только на следующий день при помощи алкотестера. Странно…
Я пожала плечами. Ничего странного в том, что алкотестер не показал наличие алкоголя, не было. Странным было другое, но именно это выставляло меня едва ли не сумасшедшей. Вот и Казбич, когда я упомянула о звуках, одарила меня таким взглядом, что сразу стало понятно её отношение. Ничего нового я добавить не могла или попросту не видела ничего такого, что могло бы пролить свет на произошедшее.
– На сегодня, пожалуй, всё, – изрекла Казбич, закрывая папку.
– Что значит «на сегодня»? – опешила я.
– Прежде чем поставить точку в этом деле, я должна ещё раз проверить все данные.
– Поставить точку? – Я встала и слишком резко задвинула стул. – Да, это именно то, что вам нужно. Закрыть дело! – сжав пальцы на спинке стула так, что побелели костяшки, я смотрела на Казбич, не в силах выразить всю гамму обуревавших меня чувств. Но думаю, она прекрасно поняла меня, прочла это в моих глазах.
– Из города не уезжайте пока, – спокойно сказала она и, написав в блокноте несколько цифр, вырвала листок и протянула мне. – Вот мой номер телефона.
– Подождите, что значит, не уезжайте из города? У меня работа…
– Я дам вам справку, – с готовностью ответила она.
– Справку… – Я вспомнила о том, что для бухгалтерии мне была необходима справка, но совсем другая, такая, где должно быть написано, что я не привлекалась.
– Вы не можете заставить меня остаться. Для этого требуется подписка о невыезде. А её дают только обвиняемым или подозреваемым!
– А вы хорошо разбираетесь в юридических аспектах, – прищурилась Казбич.
– Отрицательный опыт, знаете ли, – отрезала я.
Меня раздирали сомнения и противоречия. Впервые я не знала, как поступить. Больше всего на свете я хотела уехать, увидеть Перчина и поговорить с ним насчёт его предложения, каким бы оно ни было. Но сейчас, глядя на Казбич, вдруг поняла, что у меня появился шанс иного рода. Призрачный, но шанс.
– Не знаю ни одного человека, у кого бы сложился положительный опыт в подобной ситуации, возможно, связанной с преступлением, – заявила Казбич. – Но выбирать, конечно, вам. В любом случае вам придется приехать ещё раз, чтобы подписать бумаги.
– Во-первых, то, что это преступление, ещё не доказано! Вера могла и сама…
