Черёмухин велел одному из сотрудников допросить семейную пару, и я с сожалением подумала, что испортила им день. Ну, может, не я, а Лиля, впрочем, какая разница, день-то всё равно испорчен. Люди, может, собирались пообедать, помянуть, порадоваться, что привели ограду в порядок, а теперь…
– Она ваша знакомая? – вывел меня из раздумий Черёмухин.
– Не совсем. Она работала с моей мамой. В аптеке на Советской. Я встретила её на главной аллее, – быстро проговорила я, понимая, что семейная пара обязательно скажет, что видела нас вместе. – Хотела спросить, как пройти к маминой могиле. А она меня узнала. И проводила.
– Потом что было?
– Мы попрощались, она осталась, а я свернула на боковую тропинку. Потом… – Я осеклась, не зная, говорить ли, что видела, как она проходила в отдалении. Я ведь могла ошибиться. И уж тем более не обратила внимания, во сколько это произошло.
– Я её знаю, – подошёл к нам один из мужчин и достал сигареты. Предложил Черёмухину и мне.
– Спасибо, – буркнула я, засовывая руки в карманы, и тут же уловила быстрый взгляд Черёмухина. – Что? Считаете, я её грохнула? Своими руками? – Вытянув ладони, я покрутила ими. – А потом вызвала вас, чтобы… ну… Бред какой-то…
– Разберёмся, где тут бред, а где…
На аллее показалась ещё одна машина.
– Пройдёмте, надо записать ваши данные и показания, – велел Черёмухин, указывая на автомобиль, на котором мы приехали.
– Пойдёмте, – согласилась я, ибо ничего другого не ожидала.
Я следила за тем, как из второй машины вынесли носилки, как мужчины исследовали территорию вокруг, как клали тело Лили и затаскивали его внутрь катафалка. Даже заметила тёмное пятно на её голове. Наверное, вблизи оно было такое же красное, как и её костюм…
– Из города не уезжайте, – сказал мне напоследок Черёмухин, когда все формальности были соблюдены.
– В курсе, – ответила я, убирая паспорт в сумку и вылезая из машины на негнущихся ногах.
Разумеется, никто меня подвозить не собирался, да я и сама не стала бы просить об этом. Быстрым шагом я пошла к выходу, мечтая лишь об одном – поскорее оказаться дома. Но в ту же минуту, когда подумала об этом, меня будто окатило холодной волной. Вернуться в дом, где живёт Георгий, значило одно: придётся рассказать ему о том, что случилось. И признать, что я притягиваю к себе несчастья словно магнит.
Вот кому понадобилось убивать Розову? Да ещё буквально на моих глазах! И главное, зачем? Лично мне она показалась кем-то вроде городской сумасшедшей, да простит меня её душа. Непромытая какая-то… Как она вообще могла работать в аптеке, имея подобные наклонности?
Ни одного предположения на этот счёт у меня не было. Да и не могло быть. Я ничего не знала о жизни Лили ни пять лет назад, ни сейчас. Она очень изменилась. Внешне, во всяком случае. Я никогда с ней толком даже не разговаривала. Видела пару раз, когда забегала в аптеку, и на поминках, всё! Однако мне необходимо было с ней поговорить, но я свой шанс упустила.
Из-за её убийства моё пребывание в Бабаеве могло растянуться на неопределённое время. Судьба будто насмехалась надо мной, таким странным и жутким способом возвращая меня к тому, от чего я бежала.
Кладбище осталось позади. Я остановилась и огляделась. Ноги и руки стали ватными, голова гудела, в животе урчало. Следовало поесть, как бы муторно ни было от этой мысли. Я гнала от себя жуткий образ мёртвой Лили и просто шла, вспоминая адрес какой-нибудь закусочной или кафе. Не знаю, как сейчас, но раньше с общепитом у нас в городе была напряжёнка. Я помнила одно место, но не была уверена, что оно ещё работало.
Этим местом оказалась «Пельменная» – скучная забегаловка неподалёку от комплексного центра социального обслуживания, но мне было уже не до изысков. Я взяла дежурное блюдо – пельмени, щедро политые жидковатой сметаной и присыпанные тёмной зеленью, и заняла столик у окна. Вкуса почти не чувствовала, но съела всё до последней крошки. Когда еда камнем легла в мой желудок, я откинулась на спинку стула и вздохнула. Глядя в окно, я пыталась собрать воедино все свои мысли, чтобы хоть как-то смириться с тем, что мне придётся ещё какое-то время пробыть в Бабаеве, хотелось мне этого или нет.
Размеренность, монотонность и лишённая ярких красок обыденность – составляющие провинциальной жизни. Впрочем, когда-то это совершенно не тяготило меня. Более того, близость к природе и неосознанная детская вера в сказки до сих пор отзывались в моём сердце благодарностью судьбе за то, что я родилась именно здесь.
Немного успокоившись, я достала телефон, чтобы проверить сообщения, и обнаружила два – одно из которых заставило моё сердце сделать кульбит, а второе сжаться.
Первое пришло по почте от Перчина. Я задержала дыхание, испытывая непреодолимое желание тут же ответить на него. В нём говорилось: «Добрый день, Марьяна Игоревна! Информацию принял. Надеюсь, Ваши проблемы разрешатся в самое ближайшее время. С уважением, Перчин Д. А., генеральный директор ООО «Арт-Панорама».
– Я тоже надеюсь… что они вообще разрешатся, – вздохнула я и открыла СМС, которое пришло с незнакомого номера:
