Я смотрела вслед бредущей по серому речному песку долговязой фигуре и думала о том, что каждый из нас пережил потрясение от исчезновения Веры по-своему, но выбросить случившееся из головы, забыть об этом вряд ли кому-то удалось.
Я видела Сашкино лицо так близко, что разглядела и мешки под глазами, и опущенные уголки губ, словно у него год шёл за три. Наверное, я могла бы уловить ложь в его взгляде или словах, но видела лишь тоску и усталость. Именно поэтому я умолчала о смерти Лили, уверенная, что Стрешнев узнает об этом одним из первых не только от отца, но и по роду своей деятельности…
Я набрала в поисковой строке название похоронной конторы и убедилась, что она самая крупная в нашем городе. Оно и понятно, Бабаево – городок небольшой, около двенадцати тысяч жителей. Конкурировать сложно, особенно когда объединяются две семьи, владеющие финансами и властью. Главой «Вечной памяти» был Анвар Мулакаев, а у него, если мне не изменяла память, было три дочери, все они учились в нашей школе. Вероятнее всего, Стрешнев женился на одной из них.
Теперь, когда я знала о судьбе Стрешнева, мне стало интересно, как сложилась жизнь у Иры и Дани. Разумеется, интересовали меня совсем не матримониальные аспекты их существования, а их показания касательно исчезновения Веры. Я должна была убедиться в том, что Сашка сказал мне правду. В себе я была уверена, если не принимать во внимание тогдашнее моё состояние. Когда Казбич спросила, верю ли я в мистику, меня сковало ледяным страхом. Что я могла ей ответить? Что испытала нечто такое, что простым языком объяснить невозможно? Что вдруг ощутила окружающий лес живым, наполненным духами? Что меня раздирали странные чувства и слышались голоса? С подобными измышлениями стоит идти к психиатру, а не к следователю.
Я написала Даньке с просьбой увидеться в надежде, что в воскресенье он, в отличие от Стрешнева, дома. Так и оказалось: он дал мне адрес, и я направилась к нему.
Двухэтажный кирпичный дом, в котором теперь жил Даниил, стоял недалеко от вокзала, поэтому мне пришлось сделать крюк, чтобы добраться до него. Я могла бы вызвать такси, но по сравнению с московскими расстояниями дорога заняла у меня всего минут двадцать быстрым шагом. Когда я была уже почти у дома, он снова написал мне и попросил купить пива. На пивные посиделки я не рассчитывала, но сделала, как он просил, затарившись в ларьке. От меня не убудет, а он, глядишь, и расскажет что-нибудь такое, о чём умолчал или подзабыл Стрешнев.
Я позвонила в домофон и поднялась на второй этаж. За дверью завозились, потом заскреблись. Дверь оказалась неплотно прикрыта, и, толкнув её, я вгляделась в темноту прихожей, оставаясь на площадке. В нос ударила смесь табачного и кошачьего запаха, а затем одна за другой по коридору пронеслись две тени.
– Даня? Это Марьяна!
– На кухню топай! – донеслось из глубины квартиры.
Я осторожно протиснулась внутрь и, стараясь не наступить на разбросанную обувь и какие-то тряпки, отправилась на поиски Полуянова. Кухня оказалась слева, в самом конце коридора.
В пятиметровом помещении, явно требующем ремонта, я увидела Даню и ещё двух парней. Они сидели за уставленным бутылками столом и смолили как не в себя. В тяжёлой хрустальной пепельнице высилась гора окурков. Дверь балкона была открыта, и всё равно под потолком сгущался сероватый дым, от которого у меня защипало глаза и перехватило дыхание.
– Здрасте, – кивнула я и бросила быстрый взгляд в сторону коридора, уже пожалев о своём решении. У парней были отёкшие пропитые лица и наколки, которые я даже побоялась рассматривать. Подобное знакомство не входило в мои планы, но Даня уже представлял меня своим друзьям:
– Это Марьянка, одноклассница моя. Нормальная баба.
Что входит в понятие «нормальная баба», для меня осталось загадкой, но я не стала оспаривать это заявление, полагаясь на здравомыслие хозяина квартиры и, в какой-то степени, друга, как бы сомнительно это сейчас ни звучало.
– Я на минуточку забежала, – торопливо начала я, под одобрительное гудение водружая на стол пакет с пивом. – Меня там ждут, – добавила напоследок, неопределённо махнув рукой в сторону балкона.
Парни тут же полезли за пивом.
– И чё, даже не посидишь с нами? – без интереса спросил Даня, а затем, откупорив банку, стал жадно поглощать её содержимое.
Я смотрела на то, как вверх-вниз ходит его острый кадык, и пыталась распознать в этом мордастом, заросшем тёмной щетиной парне того Даню Полуянова, которого знала раньше.
– Нет, мне правда пора. Хотела поговорить, но у тебя гости, поэтому, может, в другой раз?
Парни хмыкнули, и я отступила к дверям, готовая рвануть прочь, стоит одному из них лишь привстать в мою сторону. Но тут почувствовала, как что-то тёплое обвило ноги. Это был мохнатый рыжий кот таких размеров, что я едва не присвистнула. Уши у него заканчивались тёмными кисточками, а хвост стоял трубой. Отпихнуть животное не получилось, кот буквально взял меня в кольцо и, подняв морду, сверлил раскосыми янтарными глазами, топорща длинные усы.
