Я написала ей уже потом, когда начались занятия в училище. Сказала, что мне всё нравится. Обсуждать то, что случилось с Верой, я не могла. Её ведь не было тогда в городе, так зачем мне было грузить её столь тяжёлыми подробностями? Уверена, вернувшись, она узнала всё от своего мужа и от своих коллег. Потом мне пришлось поменять номер телефона и оператора, чтобы сократить расходы на связь, и как-то всё закрутилось, и наше общение сошло на нет. Мне хотелось забыть о том, что произошло, но у меня это не получалось.
Даже сейчас меня передёргивает, когда я вспоминаю допросы, лица следователей и оперативников, их ухмылки и недоверие в глазах. Я свыклась с мыслью, что фантазия сыграла со мной злую шутку, но легче от этого не становилось. Потому что где-то там, во временном промежутке между мной тогдашней и мной сегодняшней, всё ещё тлеет надежда на то, что Вера вернётся…
Наверное, я простояла довольно долго. Небо снова заволокло тучками, что в это время года довольно частое явление. Я чувствовала себя уставшей, но не физически, а, скорее, морально. Оказаться свидетельницей убийства не входило в мои планы ни тогда, ни сейчас, но судьба словно издевалась надо мной, подставляя подножки подобного рода.
Я побрела домой, с трудом переставляя натруженные за день ноги. Встреча со Стрешневым и Полуяновым лишний раз убедила меня в том, что здесь меня никто не ждал. Оставалась ещё Ира Владыкина, и я пожалела, что не расспросила о ней у Дани или Сашки. Я даже не знала, где она сейчас живёт. Впрочем, раз Казбич сказала, что опросила каждого из них, то шанс связаться с ней есть.
Но вышло даже лучше, чем я рассчитывала. Открыв её страничку в соцсети, я увидела, что местом её работы является наша школа. Не то чтобы меня удивил тот факт, что Ира стала учителем, но то, что она осталась в Бабаеве, – очень. Конечно, обстоятельства у всех разные и, не зная о них, трудно объяснить, почему отличница с золотой медалью, вместо того чтобы штурмовать столицы, принимает решение остаться в родном городке. С другой стороны, разве это не доказательство её невиновности в исчезновении Веры?
– Господи, что я всё об одном и том же? – пробормотала я, выключая экран.
И в ту же секунду он загорелся вызовом.
– Да?
Звонила Казбич. Я сразу же представила, как розовеет тонкая кожа рядом с её изуродованным веком.
– Хорошо, увидимся в пять. Только домой зайду переодеться.
У меня оставалось полтора часа, но мне нужно было ещё дойти до своей улицы, поэтому я прибавила шагу и вскоре совершенно взмокла, поднимаясь в гору, чтобы сократить расстояние.
Во дворе всё ещё стояло ведро с побелкой, что показалось мне довольно странным. Мой отчим должен был давно закончить работу. Около забора находилась чужая машина. Зайдя в дом, я услышала мужские голоса и, когда заглянула в гостиную, увидела мужа Светланы Александровны – Эдуарда Петровича Завьялова. Они с Георгием стояли у стола, на котором была разложена карта, и о чём-то спорили.
– Говорю же тебе, если мы этот участок осваивать начнём, болото за десять лет сожрёт тут всё на хрен! – ткнул пальцем в карту Завьялов.
– Да оно так и так сожрёт, – потёр подбородок Георгий.
– А после нас хоть потоп!
Я кашлянула, предупреждая о своём присутствии.
Завьялов обернулся, его озабоченное лицо разгладилось.
– Марьяна!
– Здравствуйте, Эдуард Петрович!
– Вот Светка обрадуется, пропащая ты душа! – Он подошёл ко мне и погладил по голове, будто маленькую девочку. Собственно, такой он меня и знал. – Ну как ты, художница?
– Нормально…
– Да я уж в курсе, – вздохнул он и покачал головой. – Эва как тебя опять занесло…
Я тоже вздохнула. Новости у нас разносились быстро, куда быстрее ветра. А уж тем, кто по роду своей деятельности занимал высокий пост, сам бог велел узнавать всё первыми. Завьялов был уважаемым в городе человеком. И хоть с виду он был неказист – невысокого роста, с редкими, заглаженными набок волосами и короткой шеей, но крепок, и в целом Эдуард Петрович умел расположить к себе.
Впервые я попала к ним в дом, когда Светлана Александровна попросила меня помочь ей донести багеты и рисунки после выставки. Её машина была в ремонте, а Эдуард Петрович не смог приехать из-за занятости на работе. Помню, тогда меня поразил царящий в их доме порядок. Светлана Александровна даже туфли сняла за порогом, ну и я тоже. На дворе стояла осень, на моих ботинках налипла грязь, в то время как её туфельки оставались совершенно чистыми. Светлана Александровна и сама была будто Золушка на балу – аккуратненькая и собранная. Все у неё всегда сверкало.
Я бросила быстрый взгляд на Георгия.
Тот стоял с таким мрачным видом, будто обвинял лично меня в смерти Лили.
Завьялов пожевал губами и развёл руками:
– У кого только рука поднялась на женщину. Никогда бы не подумал, что у нас в городе может случиться такое… Может, пришлый кто? Ты не видела?
– Нет, никого я не видела.
– Очень жаль… Хотя что я говорю! Уж лучше так, ей-богу! А то, не ровен час, столкнёшься и пропадёшь ни за что.
– Да уж… как-то так, в общем, – пробормотала я и добавила: – Как Светлана Александровна?
