О да, я знала, как могла смотреть Вера. Будто знала о тебе что-то такое, в чём ты бы никогда не признался даже самому себе.
– Потом я вспомнила её. Видела однажды на выставке, куда вы приходили с классом. И кто-то назвал её Верой. Красивое имя для красивой девушки… Впрочем, я ведь совсем о другом тебе хотела сказать. Мне жаль, что так получилось. Тебе пришлось пережить страшные вещи. Когда умерла твоя мама, я хотела подойти к тебе на кладбище и как-то утешить. Но вы ушли, а я плохо себя чувствовала и поэтому вернулась домой после прощания. А потом ты сразу уехала. Я понимаю, тяжело осознавать, что вся эта ситуация с пропажей лекарств…
– Что? С какими лекарствами? О чём вы?
– Ну как же? – Светлана Александровна дотронулась до губ бледными пальцами. – Подожди, ты разве не в курсе?
– Я не понимаю, о чём вы говорите…
– Дело, конечно, замяли. Но в аптеке обнаружили недостачу препаратов и… Марьяна, – Светлана Александровна дотронулась прохладной ладонью до моего запястья, – я думала, ты знаешь…
Я покачала головой, ощутив, как кровь прилила к щекам. Боже мой. Неужели подозрения, которые я гнала от себя, словно стаю диких ос, на самом деле – правда?! Этого просто не может быть! Нет, тысячу раз нет! Моя мать никогда бы…
Хлопнула входная дверь, Светлана Александровна вскинула голову:
– Ну вот и Эдик пришёл! А я даже на стол не накрыла. Пойдём, поможешь мне! – Она подхватила меня за локоть и потянула за собой на кухню.
– Девочки! – радостно встретил нас Эдуард Петрович. – Ну как знал, что у нас гости будут! Вот, коньячку хорошего принёс. Двенадцать лет старику. Светочка, я по-быстрому душ приму, если ты не против. Как Ванечка?
– Всё хорошо, Эдик. Мы с Марьяной пока на стол соберём.
Я слушала их, но едва ли понимала значения слов.
– Наверное, я лучше пойду, – хрипло сказала я, но Светлана Александровна остановила меня.
– Нет, Марьяна. Ты не можешь отказаться от приглашения, мы так давно не виделись! Я обижусь.
Я попыталась выжать улыбку, но тут же опустила голову, чтобы Светлана Александровна не заметила, как скривились мои губы. Я не могла остаться, но меня удержала единственная здравая мысль: я должна была узнать подробности, как бы больно мне ни было. Сейчас был подходящий момент, мы остались вдвоём. Эдуард Петрович ушёл в ванную.
– Я ничего не знала, – тихо сказала я, раскладывая выданные мне тарелки, ножи и вилки. – Никто мне ничего не сказал…
– И правильно сделали. Это меня чёрт за язык дёрнул. Сама не знаю, зачем сказала тебе об этом. Нет, не так! Это произошло потому, что сегодня убили Лилю Розову. Она ведь работала с твоей мамой. Людмила была прекрасным человеком и специалистом, – осторожно добавила Светлана Александровна. – Я сама не раз заказывала через неё лекарства. Но потом, когда она умерла, вскрылись такие обстоятельства, что… Ты же понимаешь, она была заведующей, и кому как не ей пришлось бы отвечать.
– Вы хотите сказать, что если бы она не умерла, то…
– Подожди, не перекручивай мои слова! Я уверена, что нашлось бы какое-то объяснение произошедшему. Но ведь именно Лилия обнаружила недостачу и заявила об этом.
Я рухнула на стул и обхватила голову руками.
– А вот и я, девочки мои золотые! – Эдуард Петрович, порозовевший от горячей воды, с ещё влажными волосами, в чистой домашней одежде вошёл на кухню. Потирая руки, он оглядел стол: – Чем кормить будете?
– Садись, садись, – торопливо ответила Светлана Александровна. – Марьяша, будь добра, помоги мне вытащить утятницу из духовки.
Я встала и подошла к ней. Быстрым движением она притянула меня к себе и поцеловала в висок.
– Ну-ну, всё хорошо…
Эдуард Петрович придвинул пузатые бокалы и налил в них коньяк.
– За встречу, девочки?
Я выпила, совершенно не чувствуя вкуса.
– Наш человек! – крякнул Эдуард Петрович и налил ещё.
– Эдик, – округлила глаза его жена, – а закусить?
– Солнышко моё, не переживай! Сейчас закусим! Тем более всё такое вкусное!
Я вяло оглядела выставленные закуски и тушёное мясо. Но аппетита у меня не было. Словно в полусне я опрокинула в себя ещё одну рюмку, потом ещё одну…
– Ей надо немного расслабиться после того, что случилось, – сквозь шум в ушах услышала я слова Завьялова. – Видано ли дело! У неё на глазах человека убили!
– Да-да, – соглашалась с ним Светлана Александровна, с жалостью поглядывая в мою сторону. – Марьяша, вот сырок, вяленая оленина… съешь хоть что-нибудь!
Я кивала, тыкала вилкой в тарелке и изо всех сил пыталась удержать рвущиеся наружу слёзы. Неужели все на самом деле думали, что моя мать – воровка?!
Я схватила бутылку и налила бокал до краёв.
– Марьяна! – охнула Светлана Александровна, но её муж махнул рукой.
Я проглотила всё до капли, закусила кусочком сыра и встала.
– Спасибо вам огромное! Всё очень вкусно, но мне надо домой.
– Погоди, Эдик тебя проводит!
– Нет-нет, я сама!
– Марьяна, не выдумывай! Сама же видишь, что происходит! Уже вечер, стемнело…
– Лилю убили посреди белого дня! – возразила я. – Простите, если я вас обидела, но мне правда пора.
Не слушая увещеваний и уговоров Завьяловых, я обулась и напоследок крепко обняла Светлану Александровну.
