Меня трясло, зубы отбивали чечётку. Я взяла кружку, которую он оставил на лавке, и жадно допила всё, что в ней оставалось. С трудом поднявшись, побрела в свою комнату, где рухнула на постель и натянула на голову покрывало. В тёплой темноте меня сначала закрутило, а потом стало понемногу отпускать. Последнее, что я услышала через приоткрытое окно, были шаги Георгия и приглушённый вызов с его телефона.
Утром я проснулась со стянутой от слёз кожей, в мрачном расположении духа и желанием провалиться сквозь землю.
Со стороны соседского огорода доносился громкий стук молотка, который с завидной периодичностью врывался в мой мозг, отдаваясь тупой болью в затылке.
Мельком глянув на себя в зеркало и похлебав воды из-под крана, я вышла на улицу, обогнула дом и подошла к сетке-рабице, разграничивающей наш и соседский участки.
– Дядь Коль! – позвала я и тихо выругалась, услышав собственный сиплый голос.
– Ой? – Удивлённо озираясь, дядька Коля закрутил кудлатой головой, но из-за разросшегося малинника не смог меня увидеть.
– Это я, Марьяна! – Я попыталась найти лаз, но там, где он раньше был, металлическая сетка оказалась прошита проволокой. Пришлось тащиться обратно через огород и калитку, а затем по дорожке.
– Ух, туды-растуды! – увидев меня, взмахнул руками дядька Коля и чуть не выронил молоток. – Да какие люди в нашу тьмутаракань пожаловали! Это ж каким таким ветром тебя надуло?
– Сказала бы, что попутным, но чего-то… как-то… – Я пожала плечами и уселась на деревянную колоду, оставшуюся после распила. – Разве вам тётя Даша не сказала, что я приехала?
Дядька Коля разом посмурнел, почесал затылок и свёл седые брови к переносице. Судя по всему, жена с ним не разговаривала.
– А что строите, дядь Коль? – перевела я разговор в иную плоскость.
– Да вот хочу новый ящик в погреб под картошку сварганить, пока Дарьи нет. Сюрприз, значит, сделать. – Он сглотнул, острый кадык на красной от загара шее дёрнулся вверх-вниз.
– Сюрприз – это хорошо, – усмехнулась я. – Особенно если это нужный в хозяйстве сюрприз. А где она сама?
– Сказала, за молоком пошла.
– Она же с вами не разговаривает.
– Так она не мне, коту сказала. Ты как, надолго к нам?
Я вытянула ноги и задумалась. Дядька Коля достал из банки гвоздь и приноровил его к доске, а когда замахнулся, я сказала:
– Лилю Розову убили вчера.
Молоток ударил по гвоздю, но ножка искривилась, и дядька Коля сплюнул:
– Да туды ж тебя растуды! Дай-ка плоскогубцы!
– Где?
– Вона опричь тебя на досках!
Я протянула ему плоскогубцы с замотанными синей изолентой ручками и села обратно.
– Вот я и думаю, найдут ли того, кто это сделал?
– Думает она… Кому положено, тот пусть и думает! А то вишь, как оно!
– Как?
– Да никак! – Дядька Коля прихватил гвоздь за шляпку и одним движением вытащил его из доски. – Может, и найдут, если искать будут.
– Да уж… Веру так и не нашли…
– А, ну дык… – Дядька Коля вздохнул и взял новый гвоздь.
Тётка Дарья появилась минут через десять, я уже собиралась уходить. Увидев меня, она остановилась и поставила бидон на землю. Поправив косынку, поджала губы и сердито заметила:
– И не сказала мне!
– Не сказала, – кивнула я. – Не хотела вас нервировать.
– Да у меня и нервов-то уж давным-давно нет! Поживи-ка с моё, да с таким охламоном!
Дядька Коля вжал голову в плечи и ещё активнее застучал молотком.
– Пойдём в дом, – велела соседка, и я пошла за ней, попутно прихватив бидон.
– Лярва она была, конечно, прости господи! – перекрестилась тётка Дарья, едва мы вошли.
– Кто? – растерялась я.
– Да Лилька эта… про покойников, конечно, плохо не говорят, но вот, ей-богу, другого слова и найти не могу. По мужикам только так таскалась. А те и рады, тьфу!
– Она всё там же, в аптеке работала?
– Не, уволилась. Давно уж. С тех пор кому уколы, кому массаж делала. Образование-то у неё было.
– А почему уволилась? – поинтересовалась я, размышляя, как спросить о главном.
– Так это… – тётка Дарья стащила косынку и вытерла вспотевшее лицо, – ситуация там у них произошла…
Я смотрела прямо на неё, а она на меня.
– Вы знали, о том, что мою мать обвинили в хищении лекарств?
– Да откуда ж я…
– Я слышала ваш разговор с Лилей на поминках.
Тётка Дарья опустилась на табурет и медленно выдохнула.
– Я ведь думала, она спьяну эдакое-то говорит… Потом уж разнесли новости-то. Только ты не думай, никто в это не поверил!
– Так, может, это сама Лиля и украла? – воскликнула я.
– Марьяша, да ведь я не знаю, как оно у них там получилось-то! Людмила померла, царствие ей небесное, а Лилька-паскудница уволилась. Свалила всё на Людочку и в кусты! Теперь-то уж ни у кого не спросишь!
– Да, теперь ни у кого не спросишь…
– Давай чайку, а? Или вон – молочка? С фермы, свежее.
– А Георгий знал обо всём?
– Так все знали… Ты, главное, не думай об этом. Дело прошлое. Все уж забыли. – Тётка Дарья налила молоко в стакан и поставила передо мной. – Пей, касатушка. Такого молока ты в своей Москве не найдёшь. Ох, горемычная…
Тётка Дарья была права, теперь я не могла с этим ничего поделать. Если бы я только знала обо всём раньше, я бы…
– Прибила бы гадину! – пробормотала я.
