Я стиснула виски ладонями и закрыла глаза, представляя перед собой недавнюю картину во дворе.
Боже мой, какое было у него лицо, когда я опознала сумку! Никогда прежде я не видела у него такого выражения, разве что в день похорон моей матери. Заледеневшее лицо.
Когда раздался стук в дверь, я лишь туже стянула концы платка. Стук повторился настойчивее. Я вскочила, выбежала в коридор и ударила ладонью в ответ:
– Господи, ну я же сказала, потом! Всё потом! Оставьте меня в покое!
– Марьяна Игоревна, это Казбич.
– Тебя мне ещё не хватало… Принесла нелёгкая! – прошипела я, но открыла.
Она ворвалась в дом, словно фурия, и чуть не сбила меня с ног. Волосы её растрепались, из груди вырывалось сиплое дыхание. Я не успела ничего сказать, как Казбич уже оказалась на кухне и, набрав в стакан водопроводной воды, теперь жадно глотала её, фыркая, словно кошка.
– Ваши уже уехали. – Я хмуро наблюдала за ней, прикидывая, какого чёрта она явилась. Уж не благодарить ли меня за помощь следствию? Мне это было не нужно. Сейчас я хотела только одного: чтобы меня оставили в покое.
– Я к вам… – Казбич вытерла рот ладонью и, не мигая, уставилась на меня. – По делу…
Под её глазами залегли глубокие тени, губы были какого-то синюшного оттенка. Изуродованное веко стало будто ещё тяжелее и почти закрывало зрачок. Мне стало не по себе. Я вдруг подумала, что сейчас она скажет, что вина Георгия доказана. Но я знала, что так быстро дела не делаются. Должна быть экспертиза, и вообще… Ему должны предъявить обвинение или выпустить. Всё зависит от того, что на него есть у полиции.
– Садитесь, – предложила я, указывая на стул. – Хотите чаю?
Казбич мотнула головой и налила ещё воды.
– Расскажите, как всё было! – потребовала она.
– Вы имеете в виду обыск? – растерялась я.
– Да!
Я пожала плечами:
– А что тут рассказывать? Обыск как обыск. Ну, я в том смысле, что всё было сделано по правилам: протокол, понятые… Я сидела в машине. Они вошли в дом. – Ткнув пальцем в сторону комнат, я добавила: – Рылись везде, не без этого. Двое были снаружи. Я не видела, как они обнаружили сумку, но в протоколе написали, что…
– Так, понятно, – кивнула она и, выдохнув, наконец села, вытянув длинные ноги и задрав голову.
– Я думала, вы в своём отделе всё и так узнаете.
Набрав в чайник воды, я водрузила его на плиту и поискала пьезозажигалку. Она оказалась на холодильнике. Я взяла её, задев заколку, которую сама же туда и положила. Нагнулась, чтобы поднять, но Казбич опередила меня. Моя рука накрыла её пальцы, а наши глаза встретились. Несколько секунд я ждала, когда она отдаст мне её, но Казбич сжала заколку в кулаке и выпрямилась.
– Простите, а… – начала было я, но потом меня осенило. – Она ваша?!
Не знаю, что больше поразило меня: её упрямо сжатые губы или тяжёлый взгляд. Да что, чёрт возьми, происходит?
Я зажгла газ, старательно делая вид, что не замечаю её поведения. И чего так переживать из-за какой-то дурацкой заколки? Ну приходила она сюда, теперь понятно. Спрашивала обо мне или о том, что касалось дела Веры.
– Он был у меня, когда убили Лилю, – сказала Казбич, а я вздрогнула, услышав её голос.
– У вас? – повторила я и развернулась. – Где у вас? В полиции?
Уголки её губ чуть приподнялись, но улыбка получилась кривой. Казбич молчала. Я терялась в догадках, почему мой вопрос вызвал в ней подобную реакцию. Наконец она чуть оттянула ворот, словно он душил её и мешал говорить, и произнесла:
– Он был у меня дома.
– Дома?
Я села на свободный стул и снова накинула на плечи платок. Наверное, если бы я была не так сильно погружена в себя, то заметила бы ещё кое-что в облике Казбич, кроме её шрама. Вернее, я видела, что Казбич – красивая молодая женщина, но видела это как художник, а не как другая женщина. Поэтому попросту не заметила в ней той манкости, которая теперь бросилась мне в глаза. У неё была нежная бархатистая кожа и высокая грудь, тонкая талия и длинные ноги. Если бы не этот шрам… как там говорят: ночью все кошки серы?
– Простите, если я неправильно поняла…
– Он был у меня, – уже твёрже повторила она. – После нашего с вами разговора, я вернулась домой. Георгий пришёл минут через пятнадцать-двадцать. Мы договорились о встрече заранее.
– Зачем он приходил? – решила я сыграть дурочку, чтобы Казбич сама рассказала обо всём, а ещё, чтобы утвердиться в своей правоте. В последнее время я всё чаще и чаще убеждаюсь в том, что за несколько лет довольно хорошо натренировала свою интуицию. Правда, порой её приходится хорошенько пнуть, чтобы она проснулась и начала работать.
Казбич усмехнулась и, склонив голову, немного язвительно произнесла:
– По-вашему, я не достойна мужского внимания? Из-за этого? – Она показала на шрам.
Ну вот, теперь я видела настоящую Казбич, а не робота-полицейского. И эта новая Казбич нравилась мне куда больше. Даже учитывая, что, о боже! Она спит с моим отчимом.
– Нет, я вовсе так не думаю.
