Я взяла тряпку, стала протирать стол, потом полезла за чашками. Мне нужно было что-то делать, чтобы снизить градус возникшей неловкости, поэтому я открывала дверцы шкафов, хватала какие-то банки и тут же ставила их обратно, рассыпала заварку, уронила ложку…
Чёрт возьми, она спит с Георгием!
– Марьяна Иго…
– Зовите меня просто Марьяной, пожалуйста! – быстро предложила я, едва не добавив: по-родственному.
– Хорошо, Марьяна…
Я выдохнула. Важным было даже не то, что мой отчим встречается с Казбич, а то, что он не убивал Лилию Розову! Осознание этого факта вышибло из меня последние остатки сомнений.
– Меня тоже можно просто по имени… – криво улыбнулась Казбич, и я поняла, что она волнуется так же сильно, как и я.
– Вы всё-таки следователь…
– Прежде всего я человек.
– Да, конечно. Простите… То есть прости.
– Ничего, всё нормально. – Казбич пригладила волосы и, нащупав выбившуюся прядь, закрепила её заколкой.
– И что, у вас это серьёзно? – В моём воображении тут же возникла картина, как Георгий наклоняется к темноволосой девушке со шрамом, чтобы её поцеловать, и я устыдилась своей фантазии, словно влезла в чужую спальню.
Казбич погрызла ноготь и ничего не ответила. И правильно, незачем отвечать на глупые вопросы.
– Извини, мне просто стало интересно, как у вас всё… получилось. Ты же здесь всего ничего. Месяц?
– Разве дело во времени?
И во времени тоже, с горечью подумала я о Перчине. Жизнь устроена несправедливо: кто-то находит себе пару за месяц, а кто-то вынужден страдать от неразделённой любви годами.
Скрипнул стул. Казбич поднялась. Я смотрела на то, как она наливает кипяток в заварочный чайник, как прикрывает его крышкой. Ждёт, когда нагреются матовые фарфоровые бока, приложив к ним худые ладони, затем выливает воду и насыпает заварку. Движения у неё спокойные и грациозные, и только пятна на скулах и съехавший чуть набок хвост говорят о том, что на самом деле Казбич переживает не меньше меня. Если не больше.
– Знаешь, я всегда думала, что любовь – это сказки. Секс, влечение… это ведь куда понятнее, не так ли?
Я пожала плечами, не соглашаясь и не оспаривая её заявление. Мои чувства к Денису Перчину я берегла как зеницу ока, не посвящая в них никого. И хоть с каждым днём моё желание быть с ним лишь крепло, я не могла позволить ему вылиться наружу. Мне было страшно, что меня – нет, не высмеют! – а что он будет тяготиться этим. Он же не виноват в том, что я влюбилась в него. И я не виновата.
– Химия… – пробормотала я и добавила: – Говорят, что любовь – это химия. Никто не знает, когда произойдёт реакция и чем всё это потом закончится. Бессознательное влечение, выброс адреналина и дофамина…
– Да-да, всё так и есть. И это здорово, правда?
Нет, разговаривать на столь щекотливые темы я была не готова.
– Ты скажешь им, что он был у тебя, да? – Я была уверена в её ответе, как если бы сама была Волей Казбич. Но то, что услышала, повергло меня в самый настоящий шок.
– Нет.
– Подожди, то есть как это не скажешь?!
Казбич налила заварку в свою чашку до самых краёв, а в мою до половины, чтобы потом добавить кипятка. Я смотрела на её действия и просто диву давалась, как ей удавалось сохранить спокойствие в ситуации, когда нужно было бежать в полицию, объяснять им ситуацию и вытаскивать оттуда Георгия. Или я что-то опять не так поняла?
Кажется, последнюю фразу я произнесла вслух, потому что Казбич ответила:
– Я думаю, всё это неспроста. Кто-то специально подложил сумку Лилии Розовой в машину Георгия.
– Ну да, так и есть, потому что… – Я осеклась и выжидающе посмотрела на неё.
– Потому что кто-то очень хочет, чтобы все думали, что её убил именно он. Месть, знаешь ли, сильная штука. Настоящий мотиватор для тех, кто понимает в ней толк.
Это она про Георгия, что ли?
– И поэтому он ждал пять лет, да? Даже слышать подобное смешно! – воскликнула я с таким жаром, словно не сдавала своего отчима со всеми потрохами полиции и ещё совсем недавно не была убеждена в его причастности к убийству Лили Розовой.
Отвратительно было чувствовать в себе подобные «двойные стандарты», но что я могла поделать? Умная мысля приходит опосля. Особенно к таким, как я, скорым на расправу…
Заметив недоумение в глазах Казбич, я спохватилась:
– Я ведь сразу сказала, что не уверена в своих подозрениях и сделала это лишь из желания убедиться в том, что ошиблась… Боже мой, ну почему он?!
– Ну а кто ещё? Георгий – самый близкий тебе человек, – спокойно заявила Казбич, чем окончательно выбила почву у меня из-под ног. – Из чего я могу сделать вывод, что дело, в сущности, даже не в нём, а в тебе.
– Как это? При чём здесь я? – Я чувствовала себя частицей, попавшей в хаотично движущийся поток таких же частиц, и это низводило все мои попытки хоть как-то обнаружить прямой путь. И Казбич вовсе не способствовала тому, чтобы я начала мыслить трезво и результативно.
– Ответ на этот вопрос можешь знать только ты, – подтвердила мои догадки Казбич, но тут же предупредительно подняла руки: – Только не пытайся сломать себе голову прямо сейчас, хорошо?
– Мне кажется, я схожу с ума. Ведь я ничего не знаю!
