От всех этих мыслей у меня закружилась голова и замедлился пульс. Я прижала ладонь к груди, прерывисто выдохнула и облизала сухие губы. Собственный язык вдруг показался мне онемевшим и разбухшим.
Я поискала глазами снимок, где бы Ванечка был уже постарше. Сейчас ему почти четыре года. Самый чудесный возраст, как говорила моя мать. Характер уже имеется, но ещё можно договориться, пообещав чупа-чупс или новую игрушку.
Нужный мне снимок стоял с краю. На нём я увидела Светлану Александровну в своей мастерской у мольберта, а на её руках – маленького Ванечку, который держал в руках кисть. Женщина смеялась, а малыш вытянул кисточку, будто Гарри Поттер волшебную палочку. Интересное сравнение, подумала я, поднося фото ближе и повернув его таким образом, чтобы стекло не бликовало. Гарри Поттер был брюнетом, а сын Завьяловых блондином.
Я вгляделась в его черты, подмечая аккуратный нос и едва заметные бровки, длинные ресницы, которые можно было разглядеть даже с расстояния. На мальчике была белая рубашечка с отложным воротничком и синие шорты. Светлана Александровна не боялась того, что ребёнок испачкается в краске. Конечно, почему она должна этого бояться? Когда он вырастет, то наверняка станет художником…
Я почувствовала непонятную волну и сильное головокружение. Лица на фотографии раздвоились, но я упорно пыталась сфокусировать взгляд на ребёнке. Сама не знаю почему, но оно привлекало меня, тянуло за собой, словно в воронку. Что-то до боли знакомое… что-то…
Яркая вспышка ослепила мой разум, а вслед за ней воцарилась абсолютная темнота…
Я очнулась от сильного озноба, от холода покалывало кожу, словно по рукам и ногам бегали полчища пауков. Открыв глаза, я уже в следующий миг ощутила непередаваемый ужас, когда поняла, что ничего не вижу. Меня окружал кромешный мрак и тяжёлый спёртый воздух. Затылок и спина болели. Пахло чем-то знакомым, но я никак не могла вспомнить чем. Сознание путалось, и когда я попыталась подняться, то со стоном вновь легла обратно. Кажется, я упала, но сам момент падения не отложился в моей памяти. Я протянула руку, чтобы достать телефон, но его не было. Тогда я стала шарить ладонями вокруг, но нащупала только твёрдую шершавую поверхность и какой-то мелкий мусор. Раскрыв ладони, я прижала их к полу и наконец поняла, что лежу на бетонной плите.
Сделав несколько судорожных вдохов и выдохов, я с силой зажмурилась и вытянула ноги, чтобы усилить кровообращение. Я всеми силами старалась осознать случившееся, но мой разум отказывался признать, и тем более объяснить, что же со мной произошло.
Пошевелив губами, я сглотнула. В горле образовалась вязкая горьковатая мокрота. Я перевернулась на бок и встала на четвереньки. Меня покачивало из стороны в сторону, тело слушалось с трудом. Стараясь не делать резких движений, я вытянула правую руку вперёд и тут же упёрлась кончиками пальцев в стену. Она была такая же шероховатая и холодная.
Окружавшая тишина давила на затылок и уши. Я откашлялась. Звук собственного голоса показался мне чужим. Я вжала голову в плечи, а затем, сев на согнутые колени, обхватила себя за плечи.
– Эй! – хрипло крикнула я в темноту, но мой крик словно повис в воздухе.
Я доползла до стены и, прислонившись к ней плечом, снова прислушалась. Потом стала двигаться вдоль неё на коленях, пока не достигла стыка. От ужаса у меня зашевелились волосы, но я всё ещё пыталась найти объяснение ситуации, в которую попала.
Я была в доме Завьяловых, в детской комнате их сына. Потом… Что же было потом?!
Меня захлестнула паника. Мыслить рационально не получалось, силы уходили на то, чтобы справиться с волнами ужаса. Я попыталась встать, но сделала это слишком резко, в голове возник резкий болезненный спазм.
– Господи… господи… Что это?..
Стало трудно дышать. Мысли скакали, мешая сосредоточиться, и одна из них едва не повергла меня опять в состояние обморока. Мне почему-то подумалось, что я в могиле! Или в склепе! Но этого не могло быть! Почему?.. Откуда?..
– Эй! Выпустите меня отсюда! – срываясь на визг, заорала я. – Кто-нибудь! Люди!
Но мне никто не ответил…
Я ощутила, как кровь прилила к лицу, а по вискам и спине потёк пот. В попытке выровнять дыхание я села и вытянула позвоночник, прижимаясь затылком к стене. Поднесла ладонь к своему рту и ощупала приоткрытые распухшие губы. Горячий воздух собственного дыхания защекотал кожу.
Я в каменном мешке… моё сердце стучало так громко, что я слышала его. Нет, конечно, это не сердце, сообразила я, это кровь бухала у меня в висках. Сердце, наоборот, вдруг замедлило ход, но уже через минуту начало бесноваться у меня в груди, отчего я боялась сделать полноценный глубокий вдох.
Нужно успокоиться, в который раз приказала я себе, хотя не имела ни малейшего представления о том, чем мне это поможет. Здравые мысли приходят только в моменты полного покоя и уверенности, повторила я как мантру, но из груди вырвался стон, а руки, будто сами по себе, зажали уши.
