– Ну, это ведь ещё доказать надо. А кто этим будет заниматься? Думаешь, родственники? Им наплевать. Освободила бабка жилплощадь, и слава богу! – Он хохотнул, а я сникла, потому что в этом он был прав. – Люди, Марьяна, они, как звери, чуют свою выгоду.
Меня подмывало рассказать Завьялову о том, как поступили со мной друзья. Но я дала обещание Казбич молчать об этом.
– Страшно осознавать, что рядом с тобой может жить такое вот чудовище, – вздохнула я. – А вы ей ещё и помогали!
– Я?! – Завьялов вздрогнул и удивлённо поднял брови. – Что-то ты путаешь, Марьяна.
– Ну, вы же давали ей деньги? У магазина.
Мужчина потёр лоб и покачал головой:
– Не помню такого.
– Это потому, что вы добрый и порядочный человек. Всегда приходите на помощь. Только не всем эта помощь во благо. Вот вы ей денег дали, а она сразу за бутылкой побежала.
Завьялов криво усмехнулся.
– Твоя правда, Марьяна. Ладно, дело прошлое, может, и давал. Ты со Светланкой-то о чём хотела поговорить? Может, я тебе смогу помочь?
– Нет, это личное.
– Личное, значит, личное…
– А вам я хотела сказать огромное спасибо за то, что беспокоитесь о Георгии. За то, что организовали поиски Веры. Я всё ещё надеюсь, что когда-нибудь увижу её живой. Во всяком случае, не успокоюсь, пока не узнаю, что с ней случилось.
– Через столько-то лет?
– Я верю, что её след обязательно отыщется. У меня есть кое-какие соображения, возможно, они прояснят ситуацию. Пока я только догадываюсь, поэтому и хочу поговорить со Светланой Александровной.
– Ясно, – покивал Завьялов. – Что ж, если это в самом деле поможет, то, конечно, надо. И поговорить, и вообще… Только я думаю, уехала твоя Верка. Подалась за красивой жизнью и приключениями.
– Зря вы так, Эдуард Петрович. Куда она могла уехать? Сами подумайте, семья у неё простая, денег особо нет. Документы в институт мы только отправили. Ждали результатов.
– Может, тогда увёз кто? – хмуро предложил новую версию Завьялов.
– Вы же сами знаете, что по камерам трассу проверили, Веру никто не видел. И телефон её последний раз работал в районе леса. А потом всё…
Я умолкла, задумалась.
– Я ж тебя чаем не напоил, голова садовая! Сейчас! – Завьялов поставил чайник и полез в шкаф за чашками.
Во дворе залаяла собака. Завьялов дёрнулся и обернулся:
– Что там такое? Марьяш, выгляни, всё ли нормально? Может, пришёл кто?
– Светлана Александровна?
– Нет, так пёс обычно на чужих ярится. Ты глянь!
– Конечно!
Я подскочила и понеслась к выходу. Открыв дверь, внимательно оглядела двор. На заборе сидел кудлатый рыжий кот, и собака, натужно хрипя, кидалась на него, натягивая толстую металлическую цепь.
– Кыш! – шикнула я на кота, но тот и не думал слушаться. Вытянул хвост трубой и громко мяукнул.
Вернувшись, я увидела уже накрытый стол.
– Это кот дразнится, – рассмеялась я. – Рыжий и наглый!
– Вот ведь зараза! Повадился к нам ходить, нервы псу трепать! – чертыхнулся в ответ Завьялов. – Ты пей чай, я сейчас.
Я уже допила чай, но Завьялов был ещё во дворе, я слышала, как он ругался на кота. Тогда я встала и пошла в большую комнату, как делала всегда, когда бывала у Завьяловых. На стенах висели картины и этюды Светланы Александровны. Раньше я любила подолгу разглядывать их, чтобы потом повторить толщину и наклон мазков. Из большой комнаты вели две двери. Одна в спальню, а вторая в бывшую мастерскую. Теперь мастерская была на втором этаже, туда мы ходили с моей учительницей совсем недавно, в последнюю нашу встречу. Я заглянула во вторую комнату и поняла, что это детская.
Обои нежно-голубого цвета, резная кроватка под балдахином, длинные полки с игрушками и книжками, лошадка-качалка и маленькое кресло-трон. В комнате едва слышно пахло лавандой, под ногами лежал толстый светлый ковер. Не удержавшись, я вошла и подняла голову. Потолок оказался расписан волшебными цветами и героями мультфильмов. Сбоку от двери стояла взрослая кровать с вязаным кружевным покрывалом, рядом с ней – небольшая тумбочка с детскими книгами и энциклопедиями по воспитанию детей. Длинный махровый халат свисал со спинки кровати до самого пола, и я автоматически поправила его.
Я подошла к окну и тут заметила несколько расставленных на подоконнике фотографий. На первой увидела крошечного ребёнка. Красноватое личико с крупными веками, нос-кнопка, простая хлопковая шапочка. Ребёнка сфотографировали, когда он спал. На другом снимке он уже был с открытыми глазками, удивлённо таращился в кадр, смешно выпятив нижнюю губу.
– Так вот ты какой, Иван Эдуардович Завьялов, – улыбнулась я и перешла к следующему кадру.
Мальчик рос. Наверное, здесь были выставлены самые главные вехи его жизни, и, когда они вернутся со Светланой Александровной, я узнаю все-все подробности его чудесного спасения и обретения настоящей семьи. Невозможно было представить, что было бы с этим очаровательным малышом, если бы Завьяловы проехали мимо… Страшно подумать, что у кого-то поднялась рука сотворить эдакое с младенцем – оставить его в лесу, когда можно было просто отнести в больницу! А если бы на него напали дикие звери или стая бродячих собак?!
