– Ты настоящая волшебница, домашний эльф, – комментирует мама.
– Ну, если мой завтрак придется тебе не по вкусу, коробка с просроченными овсяными хлопьями всегда в твоем распоряжении, – говорю я.
Она награждает меня улыбкой, больше похожей на кривоватую ухмылку.
– Сегодня видела Кэт в супермаркете, – как бы между прочим сообщаю я.
Лора корчит рожицу.
– Надеюсь, ты не выпускала из виду корзину с продуктами? С таких, как она, станется подсыпать нам крысиного яда в пакет с молоком.
– Да ладно тебе, мам, – отмахиваюсь я.
– Стефани, сколько раз я говорила: держись подальше от таких людей. Единственная причина, по которой им может взбрести в голову завести дружбу с кем-то вроде тебя…
– С кем-то вроде меня? – ядовитым тоном переспрашиваю я. – Что ты имеешь в виду?
Лора тяжко вздыхает, подхватывает свою чашку с кофе и принимается мерить шагами кухню.
– Единственная причина, – повторяет мать, – это подставить тебя в тот момент, когда потребуется спасти собственную задницу. Школьница Кэт учинила очередную пакость? О, пожалуйста, ее набитый до отказа деньгами папаша тут как тут, чтобы спасти дочурку. Просто обвините во всем бедную подругу, у которой нет денег на адвокатов, и дело в шляпе! Это настоящее чудо, что после встречи с Кэт тебе удалось выбраться из магазина без ран и увечий. Она же полоумная стерва!
В памяти неожиданно всплывает эпизод из младшей школы: Кэт оставила недоеденный стаканчик с мороженым на полу в углу класса. Позже, когда учительница обнаружила расплывшуюся по полу липкую жижу, никому и в голову не пришло заподозрить Кэт, образцовую ученицу. Все подумали на меня, хотя доказательств не было.
– Остерегайся ее, – настаивает Лора.
– Все в порядке, мам. Да нас, собственно, и подругами не назовешь.
Мать бросает на меня проницательный взгляд.
– Она ведь замужем за Люком.
А то я не знаю.
– Все будет хорошо, не переживай. – Я плюхаю на одну из тарелок только что поджаренную яичницу.
Лора обходит по периметру пространство, которое является одновременно кухней, столовой и гостиной. У меня было время немного прибрать тут – стереть пыль и помыть посуду, – прежде чем взяться за приготовление завтрака. Мама удивленно присвистывает и одобрительно кивает.
– Ох, Стефани, – тянет она. Я замираю над сковородой, в которой жарю яичницу для себя. Ее тон с оттенком сладкой сентиментальности заставляет напрячься: не припомню, чтобы приходилось слышать подобное от Лоры. Меня охватывает странное предчувствие, будто мать собирается сказать нечто чрезвычайно важное. И в этот момент, словно гром среди ясного неба, раздается телефонный звонок.
В тот же миг легкая улыбка, притаившаяся в уголках рта мамы, испаряется.
– Я отвечу, – говорю я, направляясь к аппарату, стоящему в конце кухонной стойки на стопке старых «Желтых страниц»; потемневшие от времени телефонные справочники лежат там, сколько я себя помню.
Лора небрежно машет рукой.
– Оставь, там автоответчик. Давай уже поедим.
Я пожимаю плечами. Лора усаживается за стол и придвигает к себе тарелку. Телефон продолжает трезвонить. Мать берет вилку и принимается за яичницу с такой жадностью, словно не ела лет десять.
Я подхватываю свою тарелку и в нерешительности направляюсь к столу, кося глазом на разрывающийся телефон.
– Может, там что-то важное.
– Сегодня выходной. Обойдутся.
– А, ну ладно.
Наконец трель смолкает. И как раз в тот момент, когда я с облегчением перевожу дух, включается автоответчик: у Лоры старомодный телефонный аппарат с крошечным магнитофоном внутри, который при записи вещает на всю комнату.
«Привет, – раздается незнакомый женский голос. Кажется, он принадлежит немолодой даме и звучит как-то неуверенно. – Знаю, это номер Лоры О’Мэлли, но я звоню Стефани. Жаннетт сказала, что вы остановились у матери. Я хотела поговорить с вами. Мне нужно сообщить… – Звонящая делает паузу, словно сомневается, стоит ли продолжать, затем набирает воздуху в легкие и произносит гораздо решительнее: – Я хочу кое-что рассказать вам о Мишель Фортье».
Я вскакиваю так поспешно, что роняю стул, и мчусь к телефону. Но когда добегаю до кухонной стойки, раздается решительный щелчок: женщина повесила трубку. Причем забыла назвать свое имя или хотя бы номер, по которому можно перезвонить.
– Ведьма? – Лора настроена скептически. – La Grosse Sophie? Где-то я уже слышал это прозвище.
– Еще бы. – На лице матери появляется загадочное выражение. – Здесь мы знаем ее под другим именем. Но говорят, что она урожденная Sophie Saint-Martyre [15].
– Как по мне, полнейшая чушь! – Лора не может сдержать смешок, но, взглянув на мать, замолкает: та выглядит чрезвычайно серьезной.
– Полагают, она покинула Марли много лет назад, – продолжает мать. – Или, возможно, ее выгнали. Никто толком не знает. Но одно можно сказать наверняка: каковы бы ни были обстоятельства ее ухода, Софи по-прежнему находится в окрестностях города. И она ужасно злится.
– А за что ее выгнали? – спрашивает Лора.
Мать усмехается.
– Как тебе фокусы с погибшими животными, а? И уж поверь, это самая безобидная из ее проделок.
