На следующий день Лора уходит из дома рано – по крайней мере, для нее это считается рано. Она полна решимости отыскать Тони и поговорить с ним. Но когда его не оказывается ни в одном из тех мест, где обычно собираются подростки, Лора приходит к выводу, что парня следует искать в лесу.
Она пересекает город минут за двадцать. Оживленные улицы остаются позади, прохожих становится все меньше, лишь изредка мимо проносятся машины. Лора сворачивает на грунтовую дорогу, ведущую к лесу, который тянется вдоль реки. В голове невольно всплывает мысль: а не в последний ли раз люди видят Лору О’Мэлли на улицах города? И если она не вернется, сможет ли кто-нибудь из жителей Марли дать свидетельские показания, в котором часу они видели пропавшую девушку и куда она направлялась?
«Что за глупости», – мысленно отмахивается Лора, продолжая шагать по грунтовке. Вскоре ботинки покрываются толстым слоем глины, отвороты джинсов тоже заляпаны грязью и вдобавок намокли, а летящие из-под подошв брызги усеяли штанины выше колен. Лора чувствует, как коченеют пальцы на ногах. «Ерунда! Просто мать наговорила страшилок, аж в дрожь бросает», – решает девушка. Именно этого мама и хотела: напугать до полусмерти, чтобы отбить у дочери всякую охоту шататься по лесу. И вот теперь дочь поступает ровно наоборот и шагает туда, куда ходить не велено.
Да нет там никакой ведьмы! Мама Тони сбежала с чужим парнем – такую историю Лоре доводилось слышать и раньше. Дети в городе шептались об этом, но старались, чтобы разговоры не доходили до ушей Тони. Поскольку он принадлежал к компании городских забияк, его следовало опасаться: взгреет любого, кто осмелится болтать гадости о семье Бергманов. А если уж ему станет известно, что кто-то распускает слухи о колдовских способностях Софи Бергман, лучше не думать о том, каковы могут быть последствия.
Лес поглотил дорогу, которая некогда вела к разбросанным вдоль реки уютным летним домикам, осталась лишь едва различимая тропа, которую Лора находит почти наугад, и то потому, что в это время года нет высокой травы и деревья пока стоят голые. Глядя на них, не верится, что лес не умер: пройдет всего несколько недель, и из набухших почек проклюнется свежая зелень, а подлесок станет таким густым, что через него невозможно будет продраться. Сейчас земля покрыта толстым слоем прошлогодней листвы. Мокрый перегной хлюпает при каждом шаге, и вскоре дырявые ботинки Лоры промокают насквозь.
Ей еще повезло, что зима была относительно мягкой и снега выпало совсем мало, иначе берег затопило бы и пришлось бы шагать по колено в воде. Лора недоумевает, кому взбрело в голову строить летние домики в таком неудобном месте. Однажды она спросила об этом у матери, но та только плечами пожала и велела не задавать глупых вопросов. Когда же Лора спросила учителя в классе, ей ответили, что раньше дома не затапливало и только последние годы река стала выходить из берегов.
Лоре очень хотелось спросить, почему теперь Шодьер ведет себя так странно, но она прикусила язык: не хватало еще, чтобы одноклассники решили, будто Лора набивается в любимчики к учителю или еще что-нибудь в этом роде. Она попыталась сама придумать объяснение, но фантазия рисовала странные и жуткие картины. Если раньше разливов не было, а нынче Шодьер каждый год выходит из берегов, чем это грозит им в будущем? Будет ли река и дальше наступать, пока не поглотит окрестные пашни, городские улицы, дома и церковь на холме? В воображении возник яркий образ: Марли полностью ушел под воду, и только острый шпиль церкви торчит над мутным озером.
Крайний из домиков появляется в поле зрения после того, как Лора минут пятнадцать, пыхтя, обливаясь потом и спотыкаясь о торчащие из земли корни деревьев, пробирается сквозь бурелом. И первое, что она отмечает: маленькая бревенчатая хижина хоть и не выглядит обитаемой, но и абсолютно заброшенной тоже не кажется. На двери висит большой амбарный замок, в окнах сквозь пыльные стекла видны затейливые кружевные занавески. Возле крыльца на двух деревянных колодах лежит перевернутое вверх дном каноэ. Лора решительно проходит мимо – здесь ей делать нечего – и следует дальше вдоль ряда домов, пытаясь сообразить, какой из них принадлежит Бергманам.
Чем ближе к берегу, тем более ветхими выглядят расположенные здесь коттеджи. Краска на стенах облупилась и висит жалкими клочьями. Окна разбиты. Дома стоят на коротких толстых сваях, но Лора видит грязные линии на фасадах гораздо выше свай – отметки, которые из года в год оставляет наводнение. Эти хижины точно не пригодны для жилья.
Лора с первого взгляда безошибочно определяет: вот дом, который она ищет. Он намного больше и наряднее остальных, по крайней мере был, пока река не вытеснила отсюда людей. Но даже несмотря на запустение, следы былой заботы о жилище все еще видны: поблекшая краска некогда имела теплый оранжевый оттенок, деревянные наличники украшает причудливая резьба, вероятно выполненная вручную. Крыша тронута временем, но видно, что прочная черепица должна была прослужить не один десяток лет.
