Входная дверь открыта – не распахнута настежь, а слегка приоткрыта. Небольшую щель Лора замечет только после того, как подходит вплотную к дому. Она делает глубокий вдох и начинает взбираться по ступенькам. Высокие деревянные ступени – шесть штук – ведут на просторное крыльцо с террасой.
Она осторожно пробует ногой первую ступеньку, та выдерживает ее вес – ни скрипа, ни треска. Как и сам летний домик, лестница сделана из твердой, хорошо обработанной древесины. Лора перешагивает на вторую, затем на третью ступеньку и оказывается перед входом в дом.
«Я все еще могу убежать, – проносится в голове быстрая мысль, – никто не заставляет меня идти внутрь. Это всего лишь заброшенный дом, там ничего нет. Лезть туда – чистое безумие!»
Но правой рукой Лора уже беспорядочно шарит в кармане в поисках фонарика, который прихватила из ящика кухонного стола. Отыскав фонарь, она направляет луч перед собой и с опаской толкает дверь.
Та со скрипом отворяется. Свет падает на пыльный дощатый пол. Лора осторожно, шаг за шагом, продвигается вперед. Вот она уже стоит посреди холла.
Теперь понятно, почему снаружи жилище Бергманов выглядит намного солиднее остальных летних домиков: потому что так и есть. В отличие от простых домиков с одним большим помещением на первом этаже и притулившейся в углу дровяной печью, это настоящее двухэтажное шале. В дальней части холла видна лестница, ведущая в мезонин. Оконные стекла такие грязные, что едва пропускают дневной свет, поэтому фонарик как нельзя кстати: шаря лучом в полумраке, Лора медленно движется в глубь дома.
Сердце в груди колотится как безумное, рука дрожит, луч беспорядочно мечется в пространстве. Тут стоит отвратительный удушающе-сладковатый запах. Откуда-то доносится монотонное жужжание мух. От их гудения мурашки бегут по спине.
«Нужно уходить, – снова успевает подумать Лора. – Сматывайся, пока не поздно».
Она уже готова дать деру, когда фонарик выхватывает из темноты задвинутый под лестницу старый деревянный стол. В неверном свете Лора успевает заметить какой-то яркий желтоватый блеск. Девушка глазам своим не верит: меньше всего ожидаешь увидеть такое в заброшенном бунгало. Стараясь унять дрожь в руке, она светит прямо перед собой и медленно приближается к столу. Кровь в висках стучит так, что заглушает мысли Лоры.
В центре стола лежат драгоценности.
В первый момент Лора зажмуривается – нет, быть не может! Но, подойдя ближе, понимает, что ей не померещилось: перед ней действительно драгоценности – целый клубок спутанных золотых цепочек и браслетов, а наверху поблескивает пара колец с крупными камнями.
Руки Лоры действуют проворнее, чем разум. Она хватает сокровища, не заботясь о том, чтобы рассмотреть их или хотя бы попытаться распутать цепочки, и заталкивает блестящую груду в карман пальто прежде, чем успевает подумать, нет ли здесь какого-нибудь подвоха или чего похуже.
Внезапный скрип половиц застает ее врасплох.
Лору прошибает холодный пот. Она резко оборачивается. Луч фонарика пляшет по толстым бревенчатым стенам. Холл пуст или, по крайней мере, кажется пустым. Она переводит дух, сердце унимается, и тут тяжелая ледяная капля плюхается ей на загривок, заставляя подпрыгнуть. Лора машинально хлопает себя ладонью по шее и пытается смахнуть каплю, словно это насекомое, но на коже остается лишь липкая влага. Она отдергивает руку и смотрит на пальцы. В полумраке жидкость выглядит черной, но, когда Лора направляет на нее свет фонаря, становится видно, что капля темно-бурого цвета.
Девушку охватывает паника. Первое желание – бежать, броситься вон и мчаться без оглядки до самого центра Марли. Она рывком поднимает голову к потолку; луч фонарика, хоть и с некоторым запозданием, следует за ее движением.
С потолочной балки свисает неясный темный силуэт, который Лора поначалу принимает за ребенка. Тучи мух, потревоженные внезапным светом, срываются с трупа, заполняют все пространство холла и роятся вокруг девушки. Прежде чем гудящая масса обрушивается на нее, Лора успевает разглядеть фигуру на потолке: тонкие ноги с копытами, безжизненно болтающиеся в воздухе. Ягненок.
Мухи повсюду. Они ударяются о лицо, лезут в волосы, заползают за воротник. Когда долго сдерживаемый крик все же вырывается на волю, Лоре кажется, что даже ее пронзительный вопль тонет в жужжании многотысячного роя.
Она кружится волчком и отчаянно машет руками, отгоняя мух, но тщетно: с таким же успехом можно отмахиваться от порывов ветра. Зажженный фонарик падает на пол и катится в сторону. Но о чудо: Лоре везет, и луч поворачивается к выходу, указывая путь к спасению. Девушка почти вслепую бежит к распахнутой двери и выскакивает наружу. Дневной свет ударяет в глаза, ослепляя Лору, она промахивается мимо верхней ступеньки, и нога проваливается в пустоту.
Девушка кубарем летит с высокого крыльца, и острые края лестницы больно врезаются в ребра. Еще миг – и круговерть прекращается, когда Лора с размаху приземляется на мокрую прошлогоднюю траву, вышибая из легких воздух.
