Несколько секунд, которые кажутся вечностью, Лора лежит на спине, не в силах шелохнуться, и пытается втянуть разинутым ртом влажный, пахнущий плесенью и гниющими листьями воздух. Все, что она видит, – верхушки деревьев, их голые ветви, покачивающиеся на фоне блеклого серо-голубого неба.
Когда Лора думает, что уже готова перекатиться на бок и встать, раздаются торопливые шаги. Она не успевает повернуть голову: подошедший сам склоняется над ней. В поле зрения возникает изрытая оспинами физиономия с порослью жидких волосков на подбородке, губы парня кривятся в презрительной усмешке.
– Так-так, и кто это тут у нас? – восклицает Тони Бергман.
– Мам, – резко говорю я.
Лора не отрывается от тарелки. Похоже, она увлечена смакованием каждого кусочка и не обращает на меня ни малейшего внимания.
– Из-за тебя я пропустила звонок, – кипячусь я.
Лора раздраженно пожимает плечами.
– Если это так важно, перезвонят.
– Тебе-то откуда знать, перезвонят или нет!
Лора окидывает меня критическим взглядом.
– Знаешь, что я думаю? – начинает она. – По-моему, хватит уже ворошить эту историю с Мишель Фортье. Ничего путного из твоей затеи не выйдет, только полезет разная чушь изо всех щелей. Люди обожают трепаться. В лепешку расшибутся, лишь бы привлечь к себе внимание, особенно если их россказни появятся в интернете.
– Да ты понятия не имеешь, чем я занимаюсь! – взрываюсь я.
– Очень даже имею. Думаешь, если я всю жизнь провела в Марли, мозги у меня соображают хуже твоих? – На губах матери играет кривая ухмылка. Я догадываюсь, что, несмотря на вопросительную интонацию, это не вопрос. – У тебя могут быть предрассудки на мой счет, Стефани, но поверь, я не на другой планете живу. И мне прекрасно известно, что такое твой подкаст: ты эксплуатируешь истории о чужих мертвецах ради своего звездного часа. Нет, даже не часа! По нынешним временам, если удастся урвать пять минут внимания – считай, повезло. Потому что достаточно твоему слушателю щелкнуть кнопкой мыши, и перед ним уже другая история, пострашнее и поинтереснее.
«Ненавижу, ненавижу, ненавижу», – клокочет у меня в душе, но, как ни крути, приходится признать: замечание матери не лишено своего рода проницательности. И разве я не убедилась в этом на собственном горьком опыте, когда два года назад собирала материалы для подкаста? Собственно, причина, почему проект провалился, именно в том и заключается: я не сумела наговорить достаточно драматичной чуши, чтобы заинтересовать слушателей.
– Расследованием занимается полиция, – продолжает Лора. – Вот пусть они и делают свою работу.
– Да неужели? Полиция? – с едким смешком выплевываю я. Сегодня на меня что-то нашло, хочется противоречить всем и каждому. – И как думаешь, там сумеют разобраться?
Лора в очередной раз пожимает плечами.
– После стольких лет? Какое теперь это имеет значение. Да и главный подозреваемый уже давным-давно лежит в могиле.
– Ну, не так уж и много лет прошло, всего сорок, – напоминаю я.
Но снова не могу избавиться от ощущения, что мать права. Преступник, кем бы он ни был, успел прожить целую жизнь. В его распоряжении оказалось предостаточно времени, чтобы мирно состариться в кругу любящей семьи, а возможно, и отойти в мир иной. И все это время тело Мишель истлевало, замурованное в стене подвала, и некому было ни найти ее, ни похоронить. Не говоря уже о том, чтобы восстановить справедливость и воздать должное убийце девочки.
– В любом случае, – ворчу я, – ты хоть представляешь, кто это звонил? Голос не узнала?
– Откуда, черт подери, я могу знать, кто тебе звонил? – Лора продолжает с аппетитом уплетать завтрак, отправляя в рот очередной кусок яичницы.
– Может, стоит прослушать еще разок? – Я склоняюсь над доисторическим автоответчиком. Проклятье, как эта штука работает? Наконец вижу большую клавишу с облупившейся надписью «повтор» и нажимаю на нее.
Внезапно Лора вскакивает со стула и в два прыжка оказывается рядом со мной.
– Не трогай! – предупреждает она.
Но воспроизведение уже началось. Из динамика доносится какой-то шум, помехи, а затем включается запись. К моему разочарованию, это совсем не то, что я ожидала услышать. Резкий женский голос с неприятными интонациями произносит: «Здравствуйте. Сообщение для Лоры О’Мэлли». Женщина говорит с сильным французским акцентом либо намеренно коверкает английское произношение фамилии: «О’Маллэ».
– Ну все, хватит! – командует мать и жмет на кнопку «стоп». Запись прерывается с громким щелчком.
– Эй! – возмущаюсь я.
– Сколько ни слушай, толку мало, если нет номера, по которому с ней можно связаться, – говорит Лора. – Подожди, она сама перезвонит.
Я сердито ворчу и возвращаюсь на свое место. Кофе успел остыть.
– А знаешь, у меня ведь были свои версии насчет исчезновения Мишель, – говорю я.
Лора следует за мной и, усевшись на стул, откидывается на спинку.
– Да-да, помню: якобы это сделали ее родители. Но так ты не привлечешь аудиторию. Примитивная версия. К тому же, скорее всего, ошибочная.
